Второй Шанс Старого Рокера - Денис Стародубцев

Вспомнил свой первый выход. Я часто слышал, как про такое рассказывают другие. Все эти истории похожи друг на друга один в один. В голове проносятся мысли: «А вдруг забуду слова?», «Что подумают зрители?», «Не опозориться бы». Физически ощущают слегка подкашивающиеся ноги, дрожь в руках, учащенное сердцебиение, но у меня всё было не так. Когда я впервые оказался на сцене один на один с этой толпой, сотни глаз в зале стали моей силой. Со временем их становилось всё больше и больше, а я становился всё сильнее и сильнее. Взаимосвязано ли это? Конечно! А как иначе? Чем-то это даже похоже на Систему, которая мне досталась с нынешним телом. А точнее — на эфир, который делал меня сильнее перед лицом болезни.

Я сел на кровати и потянулся. Кстати, по эфиру! Эфира у меня оставалось всего двенадцать единиц — как-то маловато, учитывая, что в последний раз на купирование ушло даже больше, но для одного выступления хватит. Главное — не перегружаться лишний раз и поберечь себя. Хотя… Беречь себя на сцене? Это точно было не про меня! Я всегда выкладывался на полную. Даже если это был концерт в подвале на пятьдесят человек, то играл так, будто от этого зависела моя жизнь. Потому что так и было! Моя жизнь всегда зависела от музыки. Скажу даже больше: моя жизнь и была музыкой! А в этом теле это стало как никогда актуально.

Я встал с кровати, подошёл к шкафу и открыл его. Там висела одежда, которую принёс Рэм: белая рубашка, чёрный пиджак, чёрные брюки и кожаные ботинки. И всё-таки я был прав: этот малолетний гангстер оказался полезным. Вчера я думал, что он просто пустослов, но он реально сделал что-то полезное, притом дважды. Всегда считал, что за человека говорят исключительно его поступки. Может, что-то путное из него и выйдет. Я надел всё это, поправил воротник, а волосы решил оставить немного растрёпанными. Это и был мой стиль: я не любил, когда всё слишком гладко и идеально.

Я взял гитару, провёл пальцем по струнам, чтобы убедиться в том, что она не расстроилась случайно. Всё было готово. Завтракать сегодня я не собирался. Вообще никогда не любил есть перед концертами. У меня есть такая мысль, что художник должен быть голодным. Нет, это не к тому, что творческий человек должен быть нищим — ну что за бред? Каждый труд должен оплачиваться! Это больше к тому, что когда у тебя есть небольшое чувство голода, твоя продуктивность явно повышается.

Я вышел из комнаты и направился прямиком к выходу. В коридоре меня встретила мать Коли. Она резко прислонилась к стене, когда увидела меня. Я заметил легкую улыбку на её лице. Женщина провела рукой по моему пиджаку, поправила воротник рубашки, хотя он и так был идеальным.

— Ой, какой же ты у меня красавец, — сказала она. — Как же ты изменился… Ты как будто кто-то другой совсем стал. Более взрослый… А ведь ещё совсем недавно ходил только вдоль дивана и постоянно падал, но каждый раз снова вставал…

Я улыбнулся ей в ответ. Не привык к таким моментам. В прошлой жизни у меня не было матери, которая смотрела бы на меня такими глазами. Были продюсеры, которые смотрели на меня как на мешок с деньгами. Фанаты, которые смотрели с обожанием. Но всё это было совершенно другое.

Я вышел из квартиры. На улице было прохладно: зря не надел сверху куртку, хренов модник. Застегнул пиджак на все пуговицы и пошёл по улице в сторону школы. Думал про сегодняшний концерт. В голове крутилась мелодия «Медлячка». Я напевал её про себя, проверяя, правильно ли помню текст и аккорды. В целом композиция была несложная, но в этом и проблема: в прошлой жизни в мой репертуар входили исключительно собственные песни.

Шёл по улице дальше и вдруг услышал сзади топот. Обернулся, чтобы понять, кто источник этого шума. Неужели Рэм меня теперь собирается каждый день караулить по утрам? Не в этот раз. Там была Аня. Она бежала за мной, запыхавшаяся, с растрёпанными волосами, на ходу застёгивая свою лёгкую куртку. Догнав меня, она остановилась рядом, упёршись руками в колени, и тяжело задышала. Я усмехнулся:

— Ты решила утренней пробежкой отработать вчерашний торт, чтобы задница шире не стала? — пошутил я.

Но сестра на удивление не среагировала на подколку.

— Ты чего не подождал меня? — спросила она, выпрямляясь и поправляя волосы. — Даже не зашёл и не спросил, к какому мне уроку.

— Ну, мы же обычно не ходим вместе, — сказал я, пожимая плечами. — А если и ходим, то около школы ты уже убегаешь далеко вперёд, чтобы люди лишний раз не вспоминали, что ты моя сестра.

Девочка закатила глаза:

— Ну чего ты начинаешь? Это раньше было, — сказала она. — Тем более у тебя сегодня важное выступление. Кто же ещё тебя поддержит, если не я?

Я посмотрел на неё. Нужна ли мне была её поддержка? Да нет, но она сильно изменилась за последние дни. Внешне она всё ещё была той же Аней, да и её дерзкий характер никуда не делся. Но что-то в ней стало другим. Не знаю, какие в целом должны быть отношения между братом и сестрой, но она каким-то образом становилась для меня чем-то вроде союзника.

— Ладно, пошли, — сказал я. — Только не отставай и передвигай чаще своими коротенькими ножками. Не хочу опаздывать.

Она кивнула и пошла рядом со мной. Аня периодически поглядывала на меня искоса, как будто хотела что-то спросить, но не решалась.

— Ну что, — сказал я, — ты уже спросишь или так и будешь вот так смотреть?

Ей стало немного неловко, но отмазываться она не стала:

— Ты как? — спросила она. — Волнуешься?

— Нет, — практически сразу же уверенно сказал я. — А ты бы хотела, чтобы волновался?

— Нет, — сказала она. — А вот я переживаю! Просто хочу, чтобы у тебя всё получилось. Ты столько сделал для нас за это время… Заслужил, чтобы тебе как-то это воздалось.

Я слегка усмехнулся, остановился и посмотрел ей в глаза:

— Не сомневайся, — сказал я. — Всё именно так и будет! А нервничать прекращай, пока это кому-нибудь не передалось.

Мы дошли до школы. У входа уже толпились ученики, учителя, какие-то люди в строгих костюмах. Я сразу понял, кто это такие: