Второй Шанс Старого Рокера - Денис Стародубцев

в целом несложный был квест. Это была та самая проверка из РОНО. Пять человек, все в деловых костюмах, с блокнотами и серьёзными лицами. Выглядели так, как будто они как минимум из администрации президента. Никогда не понимал людей, которые так возвышают свою значимость. Директриса бегала между ними как угорелая, что-то объясняя и размахивая руками. Если представить в голове какую-то рэп-песню, то можно подумать, что в тот момент она её и исполняла.

Завуч стояла рядом и делала вид, что записывает всё, что говорит директриса, хотя на самом деле она просто нервно перелистывала блокнот. Это я понял по карандашу, который был в её руках: у него был сломан грифель.

Я посмотрел на эту суету и усмехнулся про себя. Боже, как же забавно выглядят эти спектакли, когда маленькие начальники боятся больших начальников, а те боятся ещё больших начальников! И все они пытаются казаться важными, хотя на самом деле просто хотят сохранить свои кресла. Всё именно так и работает в нашем мире: система, которую общество выстраивало столетиями. Такая корпоративная пищевая цепочка. Это название идеально подходит под описание.

Я прошёл мимо всей этой суеты напрямую в актовый зал. Там было очень шумно. Ученики рассаживались по местам, кто-то стоял у стен, а некоторые даже сидели на полу. Учителя пытались навести порядок, но это было бесполезно. Школьники были возбуждены: неудивительно, ведь причин на то было много. Школьный праздник, проверка, освобождение от уроков и предстоящее шоу — всё это создавало соответствующую атмосферу предвкушения. Я прошёл к сцене и остановился в стороне, у стены. Оперся одной ногой и сложил руки на груди. Гитара висела на плече, и я ждал, когда всё это действо начнется и меня позовут на сцену.

Первый номер в списке был у того парня, которого я назвал школьным Басковым. Он должен был задать уровень программы. Естественно: парнишка был любимцем директрисы и известным на уровне города персонажем. Как мне его творчество? Да откуда же знать: в прошлый раз он не репетировал, а больше мы нигде и не пересекались.

Судя по таймингу, шоу уже должно было начаться, но что-то пошло не так. Где этот артист хренов? Не хотелось весь день тут простоять в ожидании. Я услышал, как кто-то из учителей закричал:

— Он не может выйти на сцену! Видимо, отравился или перенервничал и сейчас блюёт в туалете! Что мы будем делать?

И началась паника.

Директриса вся побледнела. Такое бывает, когда ты что-то спланировал в своей голове, а в самый последний момент всё пошло не по плану. Я видел, как она заметалась по залу, размахивая руками и пытаясь придумать, что делать. Остальные номера были слишком слабыми: стрёмный народный танец, который уже провалился на репетиции, и какая-то девочка, которая пела «Миллион алых роз» так, что у меня до сих пор уши закладывало. Они не могли заменить главный номер и, судя по всему, были обречены на провал.

Я стоял и ждал, ожидая, когда до них уже дойдёт. И тут директорша обратила внимание на меня. Ну наконец-то. Она подошла ко мне, и её голос дрожал, когда она заговорила:

— Соколов! Ты готов? Мы меняем программу по моему плану, и ты выходишь первым. Только сделай всё, как тогда у меня в кабинете! Без фокусов! От этого зависит судьба школы!

Я посмотрел на неё и улыбнулся:

— Да, — сказал я. — Без проблем.

Я вытащил гитару из чехла и вышел на сцену. Свет упал на меня, и я почувствовал, как внутри поднимается привычное тепло.

— А сейчас для вас выступит ученик выпускного класса Николай Соколов! — громко в микрофон представила меня завуч, получив в ответ жиденькие аплодисменты.

Я посмотрел на толпу. Школьники уже сильно заскучали: слишком долго все ожидали начала. Пальцы забегали по струнам легко. Я дал им в начале несколько переборов для разогрева, которые никак не касались песни, а потом начал брать первые ноты всем знакомой мелодии. Я видел, как зал начинает реагировать. Лица школьников стали немного заинтересованными, кто-то даже начал качать головой в такт. Учителя перестали нервно перешёптываться и начали слушать. Проверяющие из РОНО повернули головы: в целом эмоции у них были спокойные.

Когда дошло до припева, я подключил к мелодии ещё и вокал. Понимал, что такая простая и популярная песня, если она ещё и будет хорошо исполнена, не оставит никого равнодушным. На суперреакцию я не рассчитывал, но чтобы достичь собственных целей, этого было вполне достаточно.

Посмотрев в зал, я увидел, как несколько человек даже подпевали. Они делали это негромко, кто-то даже практически про себя, но достучаться до публики и выжать определённую эмоцию у меня получилось. Именно на это я и рассчитывал. Я видел, как парочка гостей из министерства записали что-то себе в блокнот.

Песня была не особо долгой, и когда я закончил, в зале послышались легкие аплодисменты. Это было хорошее школьное выступление, но лично мне было слишком мало этого, и, как оказалось, не мне одному.

Школьники начали кричать:

— ДАВАЙ ЕЩЁ!

— МЫ ТОЛЬКО РАЗОГРЕЛИСЬ!

Я посмотрел на директрису: она стояла в первом ряду и нервно жестикулировала, давая мне знак, чтобы я ушёл со сцены. Я пожал плечами и спустился за кулисы. Вроде бы всё прошло нормально, но почему-то внутри было паршивое чувство. Почему? Наверное, потому что я снова занимался тем, чем мне не хотелось! Пел не свою песню, а какую-то попсятину для широких масс. Отыграл точно не на максимум своих возможностей. Да и в целом, чем вот это всё отличалось от того, что я делал, работая вместе с Пуховым? Хоть это была и необходимая мера для моей цели, но это было далеко не то выступление, на которых я зажигал раньше. Однако мы заключили сделку и ударили по рукам, так что, как бы мне это ни нравилось, своё слово я намерен был сдержать и дать им то, что они хотят.

Я сел за большую коробку в углу и наблюдал, как перед выходом на сцену уже собирались те самые курицы в кокошниках. Следом я заметил, как недалеко от меня собрались учителя во главе с директрисой. Они стояли как раз за углом, заваленным коробками, и меня не могли видеть, при этом обсуждая дальнейший план мероприятия. Лично мне в целом было похрен, но вдруг я услышал очень интересный разговор главы школы с кем-то из преподавателей. Она говорила достаточно громко, чтобы я мог услышать, думая, что никого рядом нет:

— Не переживайте, — говорила она. — Я