"Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 - Станислав Кемпф

бруснику. Ягоды она собирала уже много дней и сушила на солнышке. Этой брусники хватит и ее семье, и родичам в селении Куммы… Хватило бы и тунам, которым тяжело собирать мелкую ягоду своими когтистыми лапами, – если бы туны навещали ее хотя бы изредка…

То и дело Кайя поднимала глаза от россыпи ягод и поглядывала вдаль – в сторону озера, куда обычно летал охотиться Анка. Там, за лесами, еле-еле маячил в синей дымке горный хребет, где гнездился род Кивутар. С обратной, более пологой стороны горы, где рос окруженный богатыми брусничниками сосняк, к гнезду вела удобная тропа, скрытая от чужих глаз. Кайя спускалась по ней в лес почти каждый день – то за грибами, то за ягодами. Обратный путь на гору уже заставлял ее слегка задыхаться.

И это еще живот только-только начал расти! И по утрам мутит не так уж сильно… И спина почти не болит… Что же будет дальше, зимой, ближе к родам?

«Засяду в гнезде безвылазно и буду рукодельничать», – думала Кайя.

Ведь она едва только приступила к шитью всего, что понадобится для будущего ребенка.

«Если только туньим малышам нужно приданое… Они ведь уже рождаются покрытыми пухом… О Моховая Матушка! Неужто у меня родится тун? Или это будет человеческое дитя?»

Кайя пыталась представить будущего ребёнка – небывалое дитя туна и человека. Хорошо, если он возьмет лучшее и от тунов, и от людей! А если нет… Но такие мысли заставляли ее тревожиться, и она прогоняла их. Ведь женщине, что носит ребенка, надлежит думать только о хорошем!

Вычистив из брусники все веточки, листики и всяческий мелкий мусор, Кайя бережно собрала целебную ягоду в туесок. Уже начинало вечереть. Анка улетел давно. Обычно он возвращался с добычей до заката. Мог бы охотиться и ночью, но предпочитал прилетать раньше, чтобы не оставлять ее одну в темноте.

Кайя все чаще поднимала глаза и вглядывалась в розовеющее над туманными лесами небо. Когда же вдалеке замелькают чёрные крылья?

«Почему он так долго? Надеюсь, с ним ничего не случилось? – Кайя мотнула головой. – Конечно нет! Что может случиться с туном?»

В голову тут же полезли воспоминания о колдовской сетке…

«Наверно, он просто встретил на озере сородичей!»

Кайя знала, что на том же озере, где охотился Анка, камнем падая на рыбу с высоты, часто бывали и другие туны. Наверно, он скучает по сородичам… Ведь ему с Кайей приходится жить отдельно. А почему – Анка так и не сказал.

«Помню, как мы прилетели сюда, и Анка сказал, что совьет нам гнездо на этой горе… А над скалами рода Кивутар с криками клубилась стая…»

Что все знают такого, о чем не знает она?

Почему род мужа не принял ее? Потому что она не тунья?

– Мне все равно, – прошептала Кайя. – Главное, что мы с Анкой вместе.

Она вызвала в памяти образ мужа, который подлетает к гнезду, распахнув крылья, неся в когтях свежую добычу. Она уже безошибочно узнавала Анку среди прочих крылатых обитателей Похъелы, даже издалека.

– Как так устроили боги? – прошептала она. – Красивый, грозный… Из рода чародеев-полубогов – и отдан, подарен мне! Почему он полюбил меня?

Она с благодарностью поглядела в небеса, соединившие их с Анкой судьбы.

Несмотря на уединенное житье и часто одолевавшую ее тревогу, Кайя чувствовала себя счастливой.

«Вот так судьба у меня! – думала она частенько. – Такая не во всякой сказке бывает! Может, заплечный кузовок для дитяти сплести?»

Оторвав взгляд от брусники, юная жена взглянула в небо и радостно встрепенулась.

А вот и он!

* * *

– Вот, подлетыш, – произнес чернокрылый тун, протягивая Кайе туго набитый сверток. – Это тебе подарки от рода Куммы. Прости, что так задержался. Я проведал твоего деда, и его жена никак не хотела отпускать меня просто так. Здесь лакомства, одежда, новые обереги для тебя и ребенка…

– Ты поблагодарил от меня Ютси?

– Конечно. – Анка опустился рядом с женой и обнял ее крыльями, как ей особенно нравилось.

Кайя даже зажмурилась от удовольствия. Гнездо тоже было устелено теплыми, мягкими перьями – но у Анки они были живыми…

– Твои родичи спрашивают, не хочешь ли ты на время перебраться к ним, – продолжал Анка. – Близится осень; здесь, на скалах, становится холодно и неуютно. Кроме того, наш ребенок уже начал играть в твоем чреве… Хорошо, если рядом с тобой всегда будут опытные женщины вашего племени… Они проследят, все ли идет хорошо. Мало ли…

– Нет, нет! – заспорила Кайя. – Мне нравится здесь! И ты сам сказал мне, любимый, что по вашим обычаям с туньей при родах находится лишь ее муж… А я теперь в твоей семье – значит, должна соблюдать ваши обычаи и вести себя как тунья!

– Я давно пожалел, что рассказал тебе об этом, – проворчал Анка. – Неужели ты не боишься, Чайка?

– С тобой мне ничего не страшно, – сказала Кайя, крепко обнимая мужа, наслаждаясь звуками его голоса.

– Зато теперь страшно мне. Я ведь никогда не принимал родов… Прошу, дозволь мне позвать…

Анка вдруг резко оборвал себя и неловко закончил:

– …Тиниль? Мне кажется, она не откажет?

Кайя помрачнела.

Анка невольно коснулся того, что оба давно обходили, щадя друг друга.

Однако в последние дни Кайя стала что-то уж слишком чувствительной. Всякая мелочь то обижала ее, то доводила до слез. Кайя замечала это и старалась унимать себя, но не всегда получалось.

Вот и теперь слова будто сами слетели с ее губ:

– Ты ведь хотел сказать – Яннэ, правда?

Анка не ответил.

Кайе бы помолчать, но она с горечью продолжала:

– Твоя матушка нипочем бы не прилетела!

Анка упрямо молчал.

Кайя насупилась и принялась разбирать сверток с подарками. Родичи из племени Летучего Камня часто передавали ей посылочки. Чтобы питалась вдоволь, не мерзла, не скучала…

А вот туны ни разу не подарили ей ничего…

– О, что это? – Кайя вытащила плоский берестяной тул. – Да это же саххко! У моего отца была такая игра…

Кайя открыла тул, вытряхнула длинные восьмигранные кости. Затем достала священное игровое поле, повторявшее роспись бубна, и принялась с нарочитым вниманием изучать искусные рисунки.

– Жена моя, послушай, – раздался над ней голос Анки. – Вспомни тот день, когда наши судьбы соединились. Я ведь сразу почуял, что ты понесла. Мы, дети Ловьи, знаем… Поэтому я и улетел так быстро. Ты крепко спала, и я отнес тебя к Кумме, а сам помчался в наши гнездовья. Прости, если напугал тебя тогда…

– Разве я хоть раз упрекнула тебя? – подняла голову Кайя. –