"Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 - Станислав Кемпф

Тучка еще не пришел в себя, но хотя бы закрыл глаза.

Надо было думать, как выбираться, как вызволять кошель… Но все, на что у нойды пока хватало сил, – это лежать и ловить капли дождя сухими губами.

– Старший брат… – раздался шепот рядом с клеткой.

К прутьям прижалось бледное лицо Лишнего.

– Нам помогли выбраться из ямы. Сейчас я и тебя вытащу!

– Кошель, – прошептал нойда, – быстро беги в святилище, он там…

– Но ты…

– Кошель важнее! Бегом!

Нойда, с трудом подняв руку, указал на огни и в изнеможении закрыл глаза.

Когда Лишний близнец крадучись вышел на поляну около святилища, зрелище ему открылось поистине удивительное. Он-то ожидал чего-то привычного – вроде святилища Велеса в Медвежьем Угоре. А тут – просто большая, почерневшая от древности лесная изба. Да еще дверь открыта – заходи кто хочешь!

Из двери лился тот свет, на который указывал нойда.

«Верно, им тут совсем некого бояться», – подумал Лишний, входя…

И едва не намочил штаны.

Посреди избы на возвышении, освещенный двумя большими светильниками, стоял огромный череп неведомого зверя. Длинная пасть была широко распахнута, являя длинные острые зубы. Почерневший растрескавшийся череп казался неимоверно древним – и в то же время пугающе живым…

А в клыкастой пасти лежал заветный кошель.

Лишний без колебаний подошел, зажмурился и сунул руку в зубы древнему зверю.

«Вот сейчас откусит…» – думал он, нашаривая калиту.

Наконец рука натолкнулась на что-то теплое. Лишний с облегчением выдернул кошель из пасти стража. Открыл глаза, готовясь бежать прочь… И вдруг заметил: огненная пуговка, замыкавшая кошель, отстегнута.

«Что же это, мещёры туда влезли?» – искренне огорчился Лишний. Он не знал, что в сумке, но видел, насколько она важна для названого брата.

«Надо проверить…»

Лишний поднял кожаную лопасть и заглянул внутрь…

…Беспредельный золотой жар вырвался наружу. Древняя изба вспыхнула, словно в ней зажгли сотню фонарей сразу.

Лишний стоял, оторопело сжимая кошель, и был мертвым сухим деревом, которое погрузили в живую воду. Омытое, оно расправило ветви, выпустило новые листья и засияло…

Меж тем нойда почти пришел в себя, попытался было сесть, но понял: не сможет. Не из-за яда, просто потому, что замерз до онемения.

В полудреме ему мерещился Велько, новогородский гусляр. Юный красавец Велько, умиравший от холода в пещере, куда заточил его братец Нежата. И наконец взлетевший на огненных крыльях – прочь из явного мира…

– …Не могу спать, как тебя увидел, проклятый нойда. Закрою глаза – вижу брата. Слышу, Велько на гуслях играет…

Нойда открыл глаза. Перед ним стоял Нежата.

– Мне все время кажется, что мой брат где-то здесь. Не поверишь, бежал сюда – был уверен: сейчас найду… А тут снова ты!

– Ну и уходи, – еле слышно прошептал нойда.

– Нет уж, теперь не уйду. Тут еще холоп твой отирается… Эй, парень, живо сюда! Помоги вытащить этих двух кощеев!

…Корабль был готов к отплытию. Новогородцы волновались, дожидаясь Нежату. Боялись, как бы он погоню за собой не привел. Спорили, куда побежал. Одни говорили, что воевода ушел сжигать Изнакар, чтобы не убегать тайком, подобно трусу. Другие считали, что вернулся за мерянином…

В пылу спора никто не заметил гладкую черную спину, поднявшуюся из реки подле корабля. Когда плоская голова возникла над бортом, что-то делать было уже поздно.

Огромная черная змея скользнула на палубу…

…и обернулась маленькой лохматой девочкой. Подбежала к окаменевшему Кофе, крепко обняла его – и снова прыгнула в воду.

Тут все, очнувшись, кинулись к борту, едва не перевернув лодью… Но увидели лишь хвост, мелькнувший над водой, и большие круги на воде.

* * *

Лишний топтался на пороге избы. Осматривал тоскливым взглядом двор, берег реки Вьюн, новогородцев, возившихся у корабля… Хвала богам, они выбрались из тех жутких чащоб! Выбрались потрепанные, но, по крайней мере, живые. Как клялся местный старейшина, мало кому это удавалось. Знать, велика была их удача, сильны новогородские боги – вона в какую даль дотянулись!

Но удача удачей, а оттягивать неизбежное было уже невозможно. Нойда почти пришел в себя и уже несколько раз спрашивал про кошель…

Лишний вошел в избу. Приблизился к лавке, на которой полулежал, опираясь на локоть, его названый старший брат.

– Вот, ты спрашивал про шаманское… Я принес.

Пряча глаза, передал нойде поочередно рубаху, шапку, пояс с кошелем, железную птицу, костяную колотушку…

– Я все это нашел в священной избе. Там голова чудища лежала…. А я… схватил все и выскочил!

– Молодец, – рассеянно проговорил нойда, перебирая вещи. – Все сохранил… Погоди-ка…

Лишний вжал голову в плечи.

– …а почему открыт кошель?!

Нойду бросило в холодный пот. Он держал пустую калиту с погасшей пуговицей и чувствовал, как руки начинают трястись.

– Кто… Кто посмел…

– Не казни, старший брат…

– Это ты открыл кошель? – недоверчиво спросил нойда, поднимая глаза. – Ты?!

И что-то такое прозвучало в его голосе, что Лишний опрометью выскочил из избы и кинулся бежать, не разбирая дороги.

Нойда уронил бесполезный кошель, вскочил с лавки и бросился за ним.

– Зачем ты это сделал?! Вернись и отвечай!

Лишний удирал со всех ног. Добежал до реки, помедлил и кинулся в воду.

– Ловите его! – закричал нойда. – Скорее!

Новогородцы, с изумлением следившие за ним, поспешили на выручку. Вскоре брыкающийся Лишний оказался на берегу.

– Ты что задумал?! – схватил его за ворот нойда. – Жизни себя лишить? Нет уж, так просто ты от меня не отделаешься! Отвечай, тупой нож, кто надоумил тебя открыть кошель?! Говори, не то мышью поганой оборочу! Сытью вороньей! Да я тебя…

Саами вдруг поперхнулся, вглядываясь парню в лицо. Тот застыл, испуганно моргая.

– Погоди… У тебя глаза стали зеленые, – тихо произнес нойда, разжимая руку.

Глава 29. Две рыбы

В Похъелу пришла осень. Еще пригревало солнце, но рано пожелтевшие березовые листики первыми говорили: лето кончилось… На южном берегу Змеева моря о близости осени напоминали разве что ночные туманы или холодок, налетавший из темноты после заката. Но здесь, в северных землях, осень подступала со всех сторон и говорила о себе повсюду. И в паутинках, что протягивались от дерева к дереву в пока еще зеленом лесу; и в пестрых сочных грибах, что разукрашивали собой белый мох; и в дыхании ветра, откуда бы он ни дул – с моря, с гор или с усеянных яркими звездами ночных небес.

Кайя сидела на краю большого гнезда, свитого на вершине одинокой горы, и перебирала