"Фантастика 2026-164". Компиляция. Книги 1-32 - Дмитрий Ромов

— Проходи, присаживайся, — сказал он с лёгким акцентом. — Позавтракаем.

Я подошёл к столу и опустился на стул.

— Угощайся, — кивнул он, показывая рукой на расставленные на столе яства. — Горячие хачапури, лаваш, варенье, масло, сыр сулугуни. Всё домашнее, сам знаешь. Кушай, Серёжа.

Он отломил большой кусок хачапури и положил мне на тарелку.

— Будешь чай?

Я хмыкнул.

Он протянул руку, взял небольшой эмалированный чайник и налил мне в чашку тёмную коричневую жидкость.

— С травами, с чабрецом. Нигде такого нет. Только у нас. Мёд бери. Продрог?

Я чуть качнул головой.

— Кушай, угощайся, — повторил Давид.

— Благодарю вас, Давид Георгиевич.

— Не стесняйся, налегай. Всё свежайшее.

— Ага, — кивнул я.

Давид ел с аппетитом, а я налегал на горячий чай с мёдом. Нужно было прогреться. Ели молча, не спеша. Наконец, когда мы насытились, Давид поднялся и накинул бурку, сшитую из овечьих шкур и показал мне на такую же.

— Надень, там прохладно.

Я отказываться не стал. Мы вышли из дома и пошли к воротам. Молодчики, конвоировавшие меня вчера вечером, пошли следом за нами. Давид Георгиевич открыл калитку, выпустил меня и вышел сам.

Я дорогу помнил. Мы свернули на узкую тропинку и двинули по старому маршруту. Тропинка вскоре начала подниматься в гору. Места были красивые. На вершинах гор лежал снег, но под ногами у нас чавкала напитанная влагой земля. А воздух казался сладким. Светило утреннее розоватое солнце.

Дойдя до небольшой площадки у края крутого обрыва, того самого, Давид остановился.

— Поднимись вон туда, — махнул он рукой туда, где тропинка приближалась к обрыву, — вон к тому кусту, что на самом краю. Возьмись за него, наклонись вперёд и посмотри, что ты там увидишь.

Всё повторялось с точностью до мельчайшей подробности… Я поднялся, наклонился вперёд и глянул вниз в ущелье. Земля была мокрой и скользкой, зато внизу всё было белым-бело, и рассмотреть, есть ли там свежие тела, было невозможно.

— Знал бы ты, — сказал Давид и вздохнул, — сколько людей до тебя смотрели вниз, в это самое ущелье. Смотрели и шагали вперёд, чтобы остаться вечно молодыми…

Дмитрий Ромов

Второгодка. Книга 10. Спрут

1. Планы партии — планы народа

Раннее утро, горы, гармония природы… Что могло быть лучше и прекраснее? Снег, влажный воздух, холодный, обжигающий ветер… Всё это как бы намекало на вечность. И на то, что в этом мире скоротечен лишь век человеческий. Родился, пожил, умер. Один, другой, третий, миллионный, миллиардный. А эти горы как стояли, так и стоят. И будут стоять ещё неизвестно сколько.

Я снова глянул вниз. Признаться, чувство было не самым приятным, особенно, если учесть присутствие двух вооружённых автоматами людей и то, что сам я стоял на скользкой тропинке на краю обрыва.

— Как ты думаешь, — усталым голосом заговорил Давид, — что мне мешает сбросить тебя вниз? Нет человека, нет проблемы. Ведь так?

— Наверное, я вам зачем-то нужен, — пожал я плечами.

— А это мне как раз предстоит понять и выяснить, нужен ли ты мне, — усмехнулся он. — Мы ведь все всё знаем, да? Всё понимаем. Отдаём себе отчёт. И даже, может быть, думаем, что только мы одни всё и понимаем. Ты как? Считаешь себя самым умным?

— Нет, — сказал я, не глядя на Давида, а продолжая вглядываться в белую панораму величественных гор.

— У нас с Ширяем сейчас сложный период. С Глебом Витальевичем, то есть. Ты ведь знаешь, что он на самом деле не Лещиков, а Ширяй?

Я отступил назад, повернулся и посмотрел на него.

— Он старый, а я молодой, — сказал Давид. — Правильно?

— Правильно, — согласился я.

— Но у него много чего есть. К своим годам он успел обзавестись кое-каким имуществом.

— А что есть у вас? Поддержка?

Давид развёл руками, не реагируя на мою дерзость.

— И теперь вам нужен ещё один голос в этом поддерживающем хоре? Мой.

— Типа того, — усмехнулся он. — Ты очень молод. Гораздо моложе меня. Совсем юнец. Мальчишка. Многого не понимаешь. Не потому что глупый, а потому что твой опыт, твой возраст не дают тебе этого понимания. Но я тебе скажу, Ширяй уже не жилец. А когда он рухнет, упадёт, низвергнется со своего пьедестала, он утянет с собой и тебя. И никакие свадьбы, никакие похороны, родство, знакомства и даже камлания шаманов не помогут тебе остаться на плаву. Когда псы кинутся рвать тело Ширяя, все, кто окажется на их пути, будут растерзаны в один миг. В клочья.

— А вы мне поможете, значит? — нахмурился я.

— Ну, это будет зависеть от тебя, — ответил он. — Если будешь рядом со мной, получишь перспективу. Хорошую перспективу. В восемнадцать лет получить хорошую перспективу гораздо лучше, чем получить корону и тут же её потерять, но уже вместе с головой. Я прав, как ты думаешь?

— То есть, — сказал я, не отвечая на его вопрос, — вы желаете, чтобы я примкнул к вашему бунту?

— К бунту? — повторил он, прищёлкнул языком, как бы оценивая это слово на вкус, и вдруг засмеялся. — Так это не бунт, Серёжа. Это эволюция. Генезис, ёлки-палки. Так что давай, решай, куда шагать. В вечную молодость или туда, где старость наступит ещё хрен знает когда.

— Дорого ли стоит решение, принятое под дулом автомата?

— Посмотрим, — улыбнулся он. — Жизнь всё расставит по местам.

— Мне звонила Катерина Шалаева, — сказал я. — На неё вышел Панюшкин.

— И? — нахмурился Давид, не ожидавший такой резкой смены направления в нашем разговоре.

— Я встретился с ним в Стамбуле, — сказал я. — Он хочет продать документы Никитоса.

— Ты уже кому-то об этом говорил?

— Он хочет продать их вам. А я хочу, в случае если помогу вам, если примкну к вашему бунту, чтобы Ангелину никто не трогал.

Давид улыбнулся, так, будто всё знал заранее и ни капли не сомневался в итоге нашего разговора.

— Правильно ли я понял, что ты только что сделал выбор и принял моё предложение? — спросил он.

— И ещё я бы хотел продолжить работу под вашим началом и остаться в системе.

— Что же, — сказал Давид, даже не скрывая удовольствия, от того что так быстро меня облапошил. — Давай обсудим, Серёжа. Вернёмся в дом и спокойно обо всём поговорим.

* * *

Несколько дней, прошедших после поездки в Сочи, я провёл в Верхотомске в относительном покое. Занимался окончанием