"Фантастика 2026-164". Компиляция. Книги 1-32 - Дмитрий Ромов

class="p1">Он также подтвердил, что будет считать меня полноправным членом семьи, на которого распространяются все наследственные права. Видать жареным запахло конкретно. Разговор ещё какое-то время крутился вокруг щедрых даров и новой собственности, обрушившейся на наши с Ангелиной головы.

— Берите и владейте, — сказал в итоге Ширяй, ставя жирную точку. — Но не забывайте, что все эти приобретения не являются целью и тем, ради чего следует жить. Понимаете меня?

Он переводил взгляд с меня на Ангелину и обратно, ожидая по-видимому ответа.

— Ну?

— Да, — уверенно кивнула моя невеста.

— Более-менее, — кивнул и я.

— Не понимаете, не понимаете, — глубоко и тяжело вздохнул Ширяй. — Но это ничего. Это поправимо. Я хочу, чтобы вы как следует обдумали этот вопрос и дали мне на него ответ дня через два или три, а самое позднее через неделю.

— Дедуль, — воскликнула Ангелина, — ты хочешь, чтобы мы тебе через неделю сказали, в чём смысл жизни?

Она засмеялась, но он даже не улыбнулся. Посмотрел на неё серьёзно, а затем так же серьёзно кивнул:

— Да. Я хочу узнать, в чём, по вашему, состоит смысл жизни.

— Смысл жизни в том, чтобы стать подобными Богу, — не задумываясь, ответила его прошаренная внучка.

— Не торопись, внуча. Подумай хорошенько. Мы обязательно вернёмся к этому разговору. Ну? Хотите что-то ещё добавить? Сергей?

— Спасибо, — сказал я, чуть пожав плечами. — Подарки щедрые. На мой взгляд, даже слишком. Думаю, по юности лет мы могли бы пожить гораздо более скромно, но с радостью принимаем их в качестве аванса. В счёт будущих успехов.

— Ну что ж, пусть будет так, — согласился Ширяй, и мне показалось, что он остался доволен моим ответом. — Ладно, отдыхайте. Ещё поговорим.

Мы поднялись, а он подлил себе в бокал янтарной жидкости.

— Глеб Витальевич, — сказал я, — я бы хотел с вами обсудить пару вопросиков.

— Ты про Давида, что ли?

— Ну… да. Мы же ещё толком и не поговорили. Надо наметить какие-то шаги. Ситуация может внезапно получить быстрое развитие.

— Да, верно, давай обсудим, — сказал он и, открыв крышку изящного деревянного ларца, вынул оттуда среднего размера сигару. — «Коиба». Люблю их. Спасибо братьям кубинцам. Как там в той рекламе говорилось… Женщины курят наши Cohiba, водят наши Harley, пьют наш Lagavulin. Хотя бы они не трогают наши IWC!

Ширяй довольно постучал ногтем по стеклу своих часов, намекая на превосходство своего хронографа перед моим понтовитым «Ролексом».

Я улыбнулся из вежливости и посмотрел на Ангелину, ожидая, когда она выйдет и оставит нас вдвоём.

— Ничего, ничего, — сказал Ширяй. — Теперь вы будете двумя руками одного тела. Как там… зверем с двумя головами.

— Так они и до ваших IWC доберутся, — заметил я.

Он осклабился.

— Садитесь. Пусть она тоже послушает и будет в курсе дел. Ведь её это касается далеко не в последнюю очередь. Пора уже взрослеть, внуча.

Я посмотрел на него долгим взглядом, и он меня понял.

— Нормальная, нормальная это идея, — сказал он, кивая мне. — Пусть входит в курс.

— Ладно, — согласился я и рассказал подробности нашей встречи с Давидом.

— Эволюция, значит, — покачал головой Ширяй. — А не бунт. Генезис, твою мать. Дешёвый пижон. Обрыв, ущелье, ночёвка в сарае.

— Просто хотел запугать посильнее, — предположила Ангелина.

— А совсем недавно, — мрачно заметил Ширяй, — он хотел, чтобы те чурки осквернили тебя, а потом прислали бы мне твою отрезанную голову.

Он посмотрел на свою внучку. От его слов она онемела и сидела сейчас как каменная статуя с бледным мраморным лицом.

— Добро пожаловать во взрослую жизнь, внуча, — сказал Ширяй.

Она тяжело сглотнула и не ответила.

— Значит, Усы, — покачал головой Ширяй. — Человек Никитоса, обычный солдафон, чурбан стоеросовый… И вдруг решил в большие игры поиграть? Так, что ли? Кто бы мог от него ожидать такой прыти… Странно это. Странно…

Он задумался.

— Ладно, идите, — сказал он. — Идите и радуйтесь жизни. Принимайте её во всей полноте, с вызовами и маленькими радостями.

Он встал, отошёл к окну, повернулся к нам спиной и сложил руки на груди.

— Идите, идите, — не оборачиваясь, сказал он, глядя в сад. — Завтра будет важный день. Нужно хорошо отдохнуть.

Мы встали и молча вышли. Прошагали к комнате Ангелины и вошли внутрь.

— Как тебе дедушкины подарки? — спросила она.

— Так я же уже высказался на эту тему, — равнодушно ответил я. — Сказал, что думал, так что не знаю, что и добавить.

— Серьёзно? — усмехнулась она. — А я думала, ты изображаешь скромника. Вообще-то, если честно, я рассчитывала ещё кое на что. На дом в Ницце, например. Но дедуля, как всегда, проявил себя тем ещё скупердяем и скрягой.

Я хмыкнул.

— Ничего. Хотя бы разрешил нам предаваться маленьким радостям, да? — улыбнулась она.

Кажется, она была немного пьяна.

— Пил «Луи тринадцатого»? — спросила Ангелина.

— Вряд ли, — качнул я головой.

— Я притырила флакончик.

— Вряд ли я пойму, насколько он прекрасен, — усмехнулся я.

— Плевать. Достаточно понимать, что этот небольшой пузырёк стоит штуку баксов. И это за кордоном. А у нас цена вообще дикая.

— Да, — хмыкнул я. — Это в корне меняет дело.

— Именно, — подмигнула она и улыбнулась. Соблазнительно. Привлекательно.

Она налила в пузатые бокалы ароматную янтарную жидкость и протянула один мне. Я пригубил.

— Вкусно?

— Вкусно, — кивнул я. — Как любому от стакана водки.

— Чего? — захохотала она.

— Да, это видосик такой есть, — ответил я. — Про употребление боярышника. На ютубчике видал. «Сомелье Виктор знает толк в напитках».

— Запрещённые ресурсы посещаем?

— Случайно.

— Пей, — сказала Ангелина и опрокинула свой бокал, выпив содержимое одним глотком.

Потом она опустилась на кровать, села напротив меня, подтянула вверх подол юбки и широко развела ноги, показывая кружевные розовые трусы. Она откинула голову назад, демонстрируя золотистый водопад волос, выгнулась, выпячивая грудь, и облизала губы.

От неё разило желанием и сексом, а каждое движение пробуждало первобытные звериные инстинкты. Она подняла руку, провела по груди, разрывающей ткань тонкой шёлковой блузы, расстегнула одну, другую, третью пуговицу. При этом она не отводила взгляда от моих глаз, смотрела в упор, приоткрыв рот. Потом чуть двинулась вперёд, соскользнула с постели и оказалась передо мной на коленях. Снова облизала губы, подняла руки и взялась за ремень моих брюк.

Я поставил на столик бокал с коньяком, взял её за запястья и мягко отвёл руки в сторону.

— Что? — недоумённо и недовольно проговорила она, вмиг лишаясь магии и волшебства.

— Ничего, — хмыкнул я.

— Что ты делаешь? — сердито, с нотами злости, воскликнула Ангелина и снова попыталась взяться за ремень, но я снова отвёл её руки.

— Ты… что?

Она вырвала запястье из моей руки и резко поднялась, встав напротив