Фантастика 2025-191 - Жорж Бор

В натуре? И можно его сделать таким же добряком, как у Толика, например? Чтобы мог даже в настольные игры с сыном поиграть или в поход там пойти?

Приложуха поддержала оробевшего Пашку запятой, словно подталкивала приступать к делу.

– Лена! – внезапно донеслось с кухни. – Лена!!! – Звук телека стал тише. – Каша горит, твою мать! Ты слышишь?!

Выйдя из оцепенения, Пашка заспешил на кухню. С порога поднял на батю, не потрудившегося оторвать зад и выключить огонь под начавшей вонять палёным кастрюлей, камеру телефона.

За сотню очков свёл энергию в ноль.

Отец обмяк, задев локтем чашку, и разлитая жижа побежала по обивке, а потом закапала на пол.

Пашка повернул выключатель конфорки, закрыл подгоревшую кашу вместо крышки разделочной доской, распахнул окно и, вырубив телек полностью, уселся перед отцом на табуретку, как в тот раз, когда желания ему программировал.

Сердце билось, как сумасшедшее. Во рту пересохло. Понял Пашка, что ему стрёмно заглядывать в отношение бати к себе, даже можно сказать, что вообще туда заглядывать не хочется. Только вслепую же ничего не изменишь.

Сначала он всё же вошёл в склонности. Посмотрел на страсть к алкогольным напиткам, в строке которой только пары делений до максимума не хватало. Занёс палец, даже свёл эту пагубную привычку до нуля, но десять тысяч баллов зажал и не оплатил изменения.

Вышел из меню и полез во «взаимоотношения» всё-таки. Нашёл там Соколова Павла Андреевича, 14.02.2002.

Зажмурился.

Сглотнул.

Игруха дала недоведённую «П».

Пашка разбил её, положил телефон на стол и пошёл на балкон курить.

Внутри шевелилось что-то склизкое, неприятное. То ли страх, то ли вообще отвращение. И даже непонятно было к кому, как бы и не к себе.

Могло меню расставить все точки над «i». Наглядно показать то, что и так Пашка знал прекрасно. Только… видеть не хотел совершенно, как выяснилось.

Прикончив подряд три сигареты, он всё-таки вернулся на кухню.

Разлитый чай прекратил капать с уголка на пол. Пахло палёной гречкой. Глаза стали какие-то влажные, когда Пашка всё-таки взялся за смартфон и нажал на своё имя в батином меню взаимоотношений.

«Соколов Павел Андреевич, 14.02.2002:

Любовь к СПА: 21%

Привязанность к СПА: 37%

Дружеские чувства к СПА: 22%

Уважение к СПА: 1%

Восхищение СПА: 0%

Симпатия к СПА: 9%

Благодарность СПА: 0%

Доверие к СПА: 4%

Гордость за СПА: 11%

Любопытство к СПА: 0%

Тревога перед СПА: 0%

Гнев на СПА: 73%

Страх перед СПА: 0%

Отвращение от СПА: 0%

Стыд перед СПА: 0%; за СПА 72%

Вина перед СПА: 14%

Зависть к СПА: 12 %

Раздражение СПА: 88%

Ненависть к СПА: 0%

Сексуальное влечение к СПА: 0%

Безразличие к СПА: 43%

Обеспокоенность судьбой СПА: 77%».

Пашка часто заморгал, вперившись взглядом в цифры. Они расплывались. А потом одна жгучая позорная слеза скатилась по щеке, и тут же вслед за медведем Пашка получил дракона.

Глава 12: Разговор с отцом

Младший Соколов несколько минут таращился, закусив губу, на показатели «уважения» и «стыда за», потом свирепо вытер щёку и правый глаз.

Приложуха дала ещё дракона.

И вдруг, ничего не меняя в настройках отца, он вернул его энергию на максимум.

Родитель заворочался, поморщился, поводя затёкшей от неудобной позы шеей, потом заметил Пашку и нахмурился.

– Мать позови, спалила кашу, скажи, – проговорил он.

– Что же ты не звал мать, когда жарил мамку Лебедева? – просвистел Пашка с какой-то отчаянной, безумной решимостью.

– Что ты сказал, щенок?! – встрепенулся отец, и у него прямо-таки глаза на лоб полезли.

– Что слышал, то и сказал. В пятьдесят лет надо хозяйство в штанах держать, вот что. А не на страхолюдин залезать. Хоть бы уехал в другой район, блин! Эта мымра – мамка моего одноклассника!

– Ты отца учить вздумал?! Ты следить за мной посмел, ушлёпок недоделанный?!

Толкая стол так, что на пол полетела посуда, отец в ярости кинулся к Пашке, но прогруженные в тело рефлексы позволили не просто увернуться, но так схватить батю за руку и выкрутить её в сторону, что тот взвыл, почти полностью обездвиженный.

У Пашки внутри бушевало что-то первобытное. Сбились в кучу все обиды за шестнадцать лет. Образы взрывались отрывочными воспоминаниями: крики отца, нравоучения, провокации, его постоянные грубость и недовольство и эти бесконечные поучения, как должно быть! Поучения от кобеля и пьяницы, от опустившегося мудилы, который не добился в жизни ничего и отдувается на близких людях! Да чем он лучше подкаблучника историка?! Но даже тот вон скопил три с половиной ляма, а у этого зуб жене нет денег починить или сыну купить куртку, зато находятся бабки на веники любовнице!

И Пашка заговорил. Он выкрикивал обвинения рваными, бессвязными и путанными фразами, не давая отцу выбраться из захвата, выворачивая ему суставы по загруженной технике идеального владений айкидо. А потом заорал:

– Вали к своей Катьке, старый кобель! И чтобы духу твоего тут не было, понятно?! Чтобы близко не подходил к нам с матерью, потому что я тебя с лестницы спущу, в больнице отдыхать будешь, ясно тебе, мудила?!

Отец как-то сдулся. Он вырывался и пыжился, что-то вякал в ответ только в самом начале. А, как выпустил его младший сын, слова не сказал. Схватил куртку с вешалки и в ботинки влез, даже не зашнуровывая. И плечи сгорбил, словно стал ниже ростом.

Захлопнув дверь, Пашка сел на пол и привалился к ней спиной. У него было темно в глазах от бешеной ярости. Выплеснувшиеся откуда-то силы затухали, и приходило опустошение.

Всю свою жизнь он пресмыкался перед отцом и боялся его до дрожи в коленях. Привык бояться. А сейчас старик-батя показался жалким, слабым и смешным в своей беспомощности. Только радость быстро сменилась прострацией.

В спальне предков зазвонил мамкин телефон.

Жаловаться собрался? Ну-ну. Её с энергией на нуле и пушечный выстрел сейчас не разбудит.

Пашка вернулся на кухню и взялся за телефон.

«Квест пройден! +30 000 баллов!»

Поверх уведомления пришли иконки трёх недоведённых «П», трёх драконов, льва и медведя.

«Вы достигли 61-го уровня!»