За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

сотня почти постоянно в Польше сидела. Разобрался, как здесь принято дела делать. Они просто сделали заявку на переговоры. Нам сейчас тоже надо свою позицию сформулировать. Распорядись поднимать бронеходы.

— Они же не смогут сами с платформ сойти, — удивился тот.

— Им и не надо никуда сходить, да и стрелять не понадобится. Пусть просто постоят, пушками пошевелят. Дежурные артиллеристы пусть тоже башни повращают, чтобы видно было, что они не просто на платформе стоят, а пострелять могут.

— Сделаем, — понимающе кивнул Жилин. — А кстати, Бууры могут и сами с платформ спрыгнуть, у них надо всего лишь растяжки снять.

— Хорошая мысль, — одобрительно отозвался Станислав. — Снимай крепления с Бууров, пусть побегают вдоль состава туда-сюда, наверх куда-нибудь запрыгнут, в общем, покажут себя.

— Всё понял, командир, — козырнул Жилин. — Сейчас распоряжусь.

* * *

В дверь командирского купе заглянул адъютант:

— Командир, разрешите?

— Что там у тебя, Витя? — рассеянно отозвался Станислав.

— Там воеводский маршалок[335] появился, — доложил адъютант. — Требует главного.

Лазович к этому моменту уже совсем было решил, что ничего так и не произойдёт, и новое развитие событий явилось неприятным сюрпризом.

— Что, вот прямо сам маршалок? — недоверчиво спросил он. — Или от маршалка кто-то?

— Говорит, сам, — подтвердил адъютант. — Ещё человек пять пристяжи с ним, у всех морды толстые.

— Ну а какими ещё у них морды будут, на таких-то должностях, — задумчиво заметил Лазович, что-то прикидывая. — Похоже, маршалок понял, что обычной шестёрке мы просто поджопник пропишем вместо денег, вот и явился сам. Ладно, скажи ему, что сейчас выйду.

— Сюда его не звать? — переспросил Шашков.

— За какие заслуги ему такую честь оказывать, Витя? — усмехнулся командир. — Он же просто хочет с нас по-лёгкому денег срубить. Ты, как ему скажешь, незаметно отойди в сторонку и найди Жилина. Пусть организует шевеления какие-нибудь — чтобы бойцы позиции заняли, экипажи пушками покрутили, что-нибудь такое. Пусть пара-тройка Бууров мимо этих пробегут. Ну, он сам разберётся, что сделать, чтобы смотрелось как надо. Иди выполняй.

Когда через пять минут Лазович спустился на перрон, гости выглядели хмуро и периодически нервно оглядывались на стоящий сзади Буур, который как бы невзначай направил на них стволы спаренного пулемёта. Вдоль состава суетились бойцы, занимая позиции под вагонами. Через два вагона от них с платформы спрыгнул очередной Буур, повёл пулемётными стволами по сторонам и деловито протопал мимо гостей к голове состава.

«Переигрывает Олег немного», — отстранённо подумал Станислав, направляясь к гостям. Впрочем, гости явно так не считали, и судя по насупленным физиономиям, представление оценили в нужном ключе.

— Здравствуйте, панове, — поздоровался он подойдя. — Я Станислав Лазович, командир вольного отряда «Стальная лапа». С кем имею честь?

— Матеуш Навроцкий, — с неохотой представился самый представительный член группы. — Маршалок Вратиславского воеводства.

— И чем простые вольники вызвали интерес столь высокопоставленного лица? — вежливо осведомился Станислав.

— Простые вольники? — с явно выраженной насмешкой отозвался Навроцкий, лёгким кивком указав на уходящую далеко вдаль вереницу платформ с самой разнообразной боевой техникой. Впрочем, вагонов для личного состава тоже хватало.

— Вельможный пан имеет какие-то сомнения? — демонстративно удивился Лазович. — Я готов их развеять. Позвольте предъявить лицензию Вольной гильдии с отметками выполненных контрактов.

— Нет нужды, пане Станислав, — махнул рукой тот, слегка сдавая назад. — У меня нет никаких сомнений в ваших словах.

Они помолчали, глядя друг на друга. Навроцкий ждал, когда Лазович занервничает и заговорит первым, но Станислав просто доброжелательно смотрел на него, не проявляя никакого желания выяснять намерения гостя.

— Скажите, пане Станислав, — наконец, заговорил Навроцкий, поняв, что тот готов молчать до бесконечности, — в чём состоит цель вашего визита в наше воеводство?

— Нет совершенно никакой цели, пане Матеуш, — вежливо ответил Лазович, — поскольку нет никакого визита. Мы следуем для выполнения контракта, и сделали здесь короткую остановку исключительно для заправки нашего локомотива топливом и водой. Как только потребное будет доставлено, мы немедленно вас покинем.

— Есть небольшая трудность, пане Станислав, — заявил Навроцкий, всем своим видом выражая сожаление от несправедливости жизни. — Вольные отряды очень плохо себя проявили в нашем воеводстве. Грабежи крестьян, нарушения закона, много разных бесчинств…

— Надеюсь, вы не имеете в виду нас, пане Матеуш? — перебил его Станислав. — Потому что наш отряд подобными вещами никогда не занимался. Совсем даже наоборот, мы всегда и во всём содействуем стражам закона.

— О нет, ни в коем случае, — покровительственно покачал головой пан маршалок, который прямо на глазах вновь обретал уверенность. — К вам у нас нет никаких претензий. Однако все мы обязаны выполнять закон — и повеления ясновельможного пана воеводы, которые и есть закон. Для противодействия подобным происшествиям его ясновельможность издал распоряжение о том, что все вольные отряды на территории воеводства обязаны вносить страховой сбор, из которого в случае противоправных поступков отряда оплачиваются штрафы и убытки, и который возвращается, когда вольный отряд покидает территорию воеводства.

«Конечно же, возвращается, три раза ха», — с мрачным юмором подумал Станислав.

— Понимаю вашу озабоченность, пане Матеуш, — сочувственно сказал он. — И ни на мгновение не сомневаюсь в мудрости распоряжений его ясновельможности. Я немедленно сообщу его высокопреосвященству, что он должен перевести вратиславскому воеводе необходимую сумму.

— Его высокопреосвященству? — тупо переспросил Навроцкий.

— Я разве не сказал вам? — удивился Лазович. — Прошу простить мне это упущение. Наш отряд двигается на защиту святой церкви божьей. Нас нанял его высокопреосвященство кардинал Алонзо Скорцезе в интересах архиепископа Трира Жерара Бопре для защиты его архиепископства. Не сомневаюсь, что его высокопреосвященство безотлагательно уладит все вопросы с паном воеводой, а сейчас прошу вас, вельможный пане, содействовать нашему немедленному отъезду. В деле защиты церкви любое промедление недопустимо.

Навроцкий заколебался. С одной стороны, у церкви в Польше было не столь уж много власти, и соответственно, возможности кардинала Скорцезе были не так уж велики. Но с другой — а стоят ли эти деньги такого врага? К тому же было довольно сомнительно, что с вольников вообще удастся получить хоть какие-то деньги — было как-то совсем непохоже, что они согласятся платить. Сражаться же с ними обойдётся себе дороже, а если их просто держать здесь, то они могут и начать понемногу грабить город. Пан маршалок снова окинул взглядом состав, казавшийся бесконечным, и сомнения его усилились ещё больше.

— А также прошу вас, вельможный пане маршалок, — строго добавил Лазович, — всячески способствовать скорейшему отправлению остальных наших эшелонов. Дело церкви! — многозначительно сказал он, подняв вверх палец и как бы указывая им на небеса.

— Каких ещё остальных эшелонов? — в полном замешательстве спросил Навроцкий.

— Мы ведь всего лишь передовое охранение, — объяснил Станислав. — Наша задача — обеспечить прикрытие и выгрузку основных сил отряда.