За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

личные вопросы. Я не задаю Морене вопросов, темы наших бесед всегда выбирает она. А вот вы, наверное, и Госпожу Рассвета не постеснялись бы вопросами доставать. Хотя самое удивительное — это то, что вам действительно отвечают.

— Госпожа Рассвета — вы имеете в виду Сияние? Не думаю, что мы с Госпожой способны друг друга понять.

— Я тоже так не думаю, — усмехнулась Милана. — Кстати, как вы видите Сияние?

— Я бы не сказал, что вот прямо его вижу. Так, лёгкое свечение на краю восприятия. Хотя последнее время иногда замечаю какие-то нити.

— Интересно будет узнать, во что вы сможете сложить эти нити.

— Сложить нити? — не понял я.

— Не берите в голову, — махнула рукой Милана. — Со временем это придёт само собой. Но мы с вами отвлеклись — так что вам непонятно в прочитанном?

— Я правильно понял, что зверобоги каким-то образом получились из животных?

— Не старайтесь упрощать, Кеннер, — укоризненно покачала головой Милана. — Никакой периодической таблицы богов вы не построите, это тупиковый путь. Невозможно классифицировать то, что классификации не поддаётся. Для начала надо бы дать какое-то ясное определение того, что такое бог, а это вряд ли получится. Мы могли бы сказать, что это сущность, которую обожествляли люди, но люди обожествляли столько разных вещей, порой совершенно идиотских, что в таком определении нет никакого смысла. Давайте вспомним, что классификация не делается просто ради классификации — мы объединяем объекты по каким-то признакам для того, чтобы иметь возможность предсказывать свойства похожих объектов. И где эти признаки?

— Возможно, что классифицировать всё-таки получится, — возразил я, — если мы сможем получить больше информации об объектах классификации.

— Возможно, — неожиданно согласилась со мной Милана. — Вот только эти объекты совершенно не жаждут дать нам какую-то достоверную информацию о себе, а строить периодическую таблицу высших сущностей на основе сказок и легенд — это пустой труд, как мне кажется.

— Вы правы в том, что для каких-то обобщений у нас недостаточно информации, — неохотно согласился я. — Но что в таком случае вы можете сказать по нашей последней теме? В чём я ошибаюсь, говоря, что зверобоги произошли от животных?

— Во-первых, само название «зверобоги» слишком уводит в сторону. Давайте вспомним, как происходило образование подобных сущностей. Благодаря мутации в поле естественного источника животное могло постепенно развиться в достаточно могущественную сущность. Интересный момент здесь состоит в том, что такие сущности далеко не всегда обретали разум. Мне точно известно, что довольно часто они так и оставались полуразумными. По сути, они являются просто хищниками более высоких планов. Подобную сущность вряд ли можно отнести к богам.

— Вряд ли, — не мог не согласиться я.

— Идём дальше. Довольно много подобных сущностей получилось из разнообразных ящеров, живших до Великого вымирания, случившегося семьдесят миллионов лет назад. Их, кстати, было очень много, потому что тогда Гея полностью спала, и источников Сияния хватало. Сейчас она, конечно, забрала все, или почти все, но к счастью, у нас появилась Сила.

— То есть сейчас Гея проснулась? — перебил я её.

— Нет, конечно, насчёт этого мы можем быть спокойны. Она будет спать ещё десятки или, скорее, сотни миллионов лет. Однако она понемногу обретает себя, и когда она окончательно проснётся, разумным существам, да и неразумным тоже, лучше быть от неё где-нибудь подальше. Но я продолжу с вашего разрешения. Возвысившиеся ящеры за эти семьдесят миллионов лет большей частью, конечно, погибли, но некоторые сумели выжить. Они очень далеко ушли по пути возвышения за это время, и нами совершенно не интересуются. Можно ли назвать их зверобогами?

— Не думаю, что это слово будет здесь правильным, — признал я.

— За сотни миллионов лет огромное количество существ сумело в той или иной форме возвыситься, но с людьми контактировало лишь считанное число. Мы, пожалуй, могли бы назвать зверобогами их, но у нас кроме «во-первых» есть ещё и «во-вторых». Дело в том, что большая часть тех, кого называют зверобогами, произошла вовсе не от животных. Это были просто некие сущности, по каким-то соображениям принявшие именно такую форму. Причём некоторые из них произошли даже от людей, но отличить их от истинных зверобогов довольно сложно. Теперь вы понимаете, почему я говорю, что попытки классификации практически не имеют смысла?

— Исчерпывающее объяснение, спасибо, Милана, — поблагодарил я. — С вашего разрешения, есть ещё один небольшой вопрос, который возник у меня в недавнем разговоре с князем. Вы, возможно, заметили, что совсем недавно в окрестных землях вдруг возникла некая напряжённость, причём у всех одновременно — от империи до Хазарии.

— Нет, не заметила, — она покачала головой. — Я мало интересуюсь миром людей.

— Так вот, напряжённость возникла. И такое интересное совпадение — у всех затронутых стран один и тот же бог, или, по крайней мере, одна и та же священная книга.

— Бог христиан всё-таки Христос, а не Саваоф, — заметила Милана. — Впрочем, с некоторой натяжкой можно действительно сказать, что бог у них один. Но что из этого следует?

— У меня возник вопрос: не пытается ли их бог развязать религиозную войну?

— А зачем ему это? — с недоумением переспросила она.

— Ну, если представить, что последователи умирают во имя своего бога, то это же, по сути, будет добровольной жертвой, разве нет?

— Ах, вот что вы имеете в виду!

Милана надолго задумалась, забыв о своей чашке с чаем, и я терпеливо ждал результата её раздумий.

— Слишком много неизвестных, — наконец, сказала она. — Не надо преувеличивать значение подобной жертвы. Добровольная жертва на освящённом алтаре в церкви — то есть там, где сильно присутствие бога, — могло бы дать богу очень много, но просто гибель верующего где-то на поле боя вряд ли так уж для него ценна. Да и можно ли это назвать добровольной жертвой? Не думаю, что воин в пылу схватки особо думает о боге. Но главное состоит в том, что вы исходите из предположения, будто бог у них один и тот же, а это может быть не так — Саваоф иудеев совсем необязательно то же самое, что Аллах или христианский бог-отец. Одна и та же священная книга всё-таки недостаточное основание для такого вывода. К тому же, как я уже отметила, бог христиан — это Христос. Получит ли Саваоф хоть что-нибудь от жертвы Христу?

— Да, вопросов здесь хватает, — признал я.

— Заметьте, я не говорю, что это не так. Просто очень уж много у вас здесь допущений.

— А если попробовать спросить у Морены?

— А ей-то откуда это знать? — изумилась Милана.

— Ну… она ведь тоже богиня.

— Если так рассуждать, то её и спрашивать