Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

В Прагу ехать! Ну, в Чехословакию, знаешь? Там Карлов мост и колбаски! Темное чешское пиво! Ты пиво пьешь вообще? Даже если не пьешь — у них там сливовица есть, колбаски чешские, кнедлики и много всего! Уж колбаски то ты ешь! Они, конечно, жирноваты будут, но зато такие вкусные!

Катя замерла. Ей показалось, что она ослышалась.

— Чего? — переспросила она. — Какие к черту колбаски?

— Чешские! — пояснил голос в трубке: — Дуся, ты вообще за нитью разговора не следишь! А меня Витька еще попрекает «не перепрыгивай с тему на тему», а ты даже про колбаски не поняла. Слушай, колбаски это… ну такие мясные палочки, подвешиваются и коптятся, а то что в универмаге продается — это не имеет право называться колбасками! Nein! Auf keinen Fall!

— Погоди. — сказала Катя и вытянула руку вперед, так, словно ее собеседница могла ее видеть. Нина нахмурилась, вопросительно глядя на нее.

— Тпру! Не гони лошадей, девочка, — Катя оперлась рукой о стену: — я сейчас слегка не в форме, так что давай медленно и по одному невероятному факту за раз. Колбасу в универмаге не покупать. Окей, поняла. О! — она проморгалась и посмотрела на себя в зеркало: — а я тебя вспомнила! Ты вредная мелкая в красной майке с номером «три»!

— Это я! Ты меня по всей площадке гоняла!

— Терпеть тебя не могу. — говорит Катя: — убила бы. Вот своими собственными руками бы и задушила. Из-за тебя мы с турнира вылетели! Из-за тебя и этой занозы Железновой! — в телефоне слышится возня и голос издалека — «Эй! Почему всегда я виновата⁈ Опять⁈»

— Ты вообще знаешь, сколько у меня на этот матч было поставлено, девочка из Колокамска? — говорит Катя. Нина делает страшные глаза и пытается отобрать у нее трубку, но Катя отмахивается.

— Сколько? — спрашивает голос в трубке: — так это правда, что есть подпольный тотализатор⁈ Ура! Я тоже хочу поставить! А где это ставится? Слушай, надеюсь ты ничего такого не поставила… ой! Неужели… неужели ты поставила себя⁈

— … — Катя моргает, отрывает трубку от уха и смотрит на нее. Протягивает руку, забирает у Нины открытую бутылку с вином и делает внушительный глоток. Снова прикладывает трубку к уху.

— … рабство в нашей стране запрещено! Давай Витька тебе поможет, мы с ним против рабства, ну разве что сексуального и только добровольно и со стоп-словом и… ай! Аринка, ты чего дерешься! Сейчас как дам тебе! — из трубки доносятся звуки возни. Катя поднимает бровь, отхлебывает из бутылки еще глоток.

— Вешай трубку. — говорит ей Нина.

— Ну уж нет. — говорит Катя: — я такого цирка еще ни слышала… дай послушать.

— Мы тебе поможем! — заявляет голос в трубке, и Катя давится вином, кашляет, согнувшись пополам. Нина, рукой свободной от бокала — стучит ей по спине.

— В чем это вы мне поможете? — спрашивает Катя, наконец откашлявшись и благодарно кивнув Нине: — результаты матча перепишете? Приедете и сдадитесь всей командой? Железнову на дыбу вздернете? Тоже мне, «гений поколения»…

— Эй! Я не виновата, что про меня в журнале так написали! А ты, Кривотяпкина… — в трубке снова возня.

— Дайте-ка сюда… — мужской голос. Катя поднимает бровь и отхлебывает из бутылки, чувствуя, что настроение у нее неожиданно поднимается.

— Евдокия? Это Виктор Полищук, я тренер команды «Стальные Птицы», мы встречались на матче в Иваново. — представляется новый собеседник. Первый порыв Кати сказать что-то грубое, но в голосе звучит что-то такое, что она прикусывает себе язык.

— Очень приятно. — говорит она и стоящая рядом Нина удивленно округляет глаза. Потом — понимающе кивает и улыбается ехидной улыбкой. Катя закатывает глаза в ответ на ее улыбку, Нинка дура, ей бы все списать на «услышала мужика Катька и потекла», но не в этом дело! Вовсе не в этом!

— Извините за… Лилю с Ариной. Они порой могут быть излишне эмоциональны. — говорит приятный мужской баритон в трубке.

— Порой? — Катя прислоняется к стене и ставит бутылку с вином на полку у зеркала, наматывает шнур от телефона на палец: — то есть иногда они бывают нормальными?

— Иногда бывают. — вздыхает баритон: — но очень редко. Впрочем, давайте вернемся к существу вопроса.

— К чешским колбаскам?

— Каким еще… о господи… — баритон замолкает на пару секунд. В тишине на том конец связи слышно пыхтение и тихое: — «сдаюсь! Лилька! Сдаюсь уже! Отпусти!».

Катя накручивает провод на палец, чувствуя, как по лицу расползается улыбка.

— В общем так. — наконец находит себя баритон: — Лиля права в одном — надо ехать в Прагу. Предложение от Сабины Казиевой, представить «Крылья Советов» в товарищеском матче против чешского «Олимпа», команды из Праги. Москва и Прага — города-побратимы. Предложение поступили неожиданно и отказаться от него мы не имеем права, потому что… ну имеются обстоятельства…

— Сабина нам Аринку отдала, теперь Машка и Витька ей должны! — кричат в трубку.

— А говорите рабовладение запретили… — хмыкает Катя и распутывает телефонный шнур с пальца, тянется за бутылкой: — я-то тут при чем?

— Вы нам нужны. У нас категорически не хватает игроков, а вы играете на очень высоком уровне, Евдокия и…

— Ты супер! Играешь как богиня! Я в тебя влюбилась даже немного и…

— Заткнись, Бергштейн! Замолчи! Нельзя так другой девушке говорить!

— … и я предлагаю вам поехать с нами. Это товарищеский матч, так что никто никуда не переходит и свою команду вы не бросаете. Приятная поездка за границу под эгидой «Крыльев Советов». Себя покажете и на других посмотрите.

Катя ставит бутылку на полку и смотрит на Нину. Та делает большие глаза и отрицательно мотает головой, убирает бокал и скрещивает руки перед собой, мол ни в коем случае.

— Погодите. — говорит она: — а когда ехать нужно?

— Через восемь дней. Матч через десять. Все в темпе вальса… я понимаю, что многого прошу,