Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

— Совсем рехнулась? Отпустила, пока я не привязал веревками к сиденью и не заставил бежать за нами на радость деревенской детворе.

Я слышала его голос через шум в ушах. До меня туго доходило, что это не мое тело и никогда не принадлежало мне. Если я с рождения была темноволосой, то сейчас мои волосы были рыжими, а кожа белой, словно первый снег, и настолько гладкой, без единой морщинки, что казалось, будто она светится.

— Мамочка! —прошептала растерянно, и голова резко закружилась от осознании неизбежного –я в чужом теле и неизвестно где.

Сама не знаю, как мы добрались, всю дорогу в голове крутились тяжёлые мысли. Дом, перед которым остановилась лошадь, был бревенчатым двухэтажным, с небольшим балконом на втором этаже. Из двухстворчатых дверей на крыльцо выскочила женщина в длинной коричневой юбке и расшитой красными узорами белой рубашке. На голове был непонятный головной убор.

— Ириша, доченька, как же так, милая? Зачем сбежала? Афоня, неси в дом, лекарь уже там.

— Вы, тетка Анисья, не переживайте. Бракосочетание состоится в храме Всевышнего, все уже предупреждены, что вы задержитесь. Пусть лекарь вылечит ногу и можно под венец, —улыбнулся мой сопровождающий, а меня от его слов буквально передернуло.

Поднявшись на второй этаж, он занес мою тушку в комнату и, положив на кровать, обвел рукой овал лица, затем большим пальцем прошелся по губам. Резко дернувшись, я взглянула на него, всем своим взглядом показывая все отношение к этому несносному юноше. Меня от него не просто воротило, а при его близости подкатывала тошнота.

Ухмыльнувшись, он мысленно раздел меня и осоловелыми глазами уставился на грудь. Хотя, на что там было смотреть? Перед моим четвертым размером в прошлой жизни, эти стратегические округлости еле тянули на второй и смотрелись как небольшие выпуклости на сарафане. Когда Афоня вышел, мне показалось, что воздух в комнате стал намного чище.

Женщина, встретившая нас на крыльце, укоризненно покачала головой и вышла из комнаты.

Не успела я оглядеться, как дверь вновь распахнулась, и зашел седовласый мужчина в сюртуке, а за ним другой —крупный рыжеволосый, с красивыми, цвета весенней травы глазами. Он был в красной рубашке из домотканой ткани, в чёрных брюках с широким чёрным поясом и в чёрных, начищенных до блеска сапогах. Пока меня осматривал лекарь, почему—то протянув руки над моих телом, рыжеволосый не сводил с меня хмурого недовольного взгляда. Я взглянула в его глаза, но выдержать долго не смогла и опустила голову.

— Что с ней, господин лекарь? –раздражённо спросил рыжеволосый.

— У вашей дочери, господин Уледов был разрыв связок на ноге, кроме того, большая гематома на голове и сильное сотрясение мозга. Сейчас я все устранил, но ей бы отлежаться денька три в постели, но, как понял, у нее сегодня свадьба?

— Да, наша дочь еще дедом была сосватана за сына старосты Афанасия Езерского и нас ждут через три часа в храме, —вновь нахмурил брови отец девочки, в теле которой оказалась я. Только не поняла, каким образом так получилось?

— Выздоравливайте, милая. Я вам оставлю зелья, как только почувствуете боль, сразу же принимаете по несколько капель в день. Я фактически всё вылечил, но порой боль возникает как отголоски вашей травмы. Кстати, вы можете употребить эти капли и ээээ… после брачной ночи, —нашел замену словам «половой акт» лекарь.

Он удалился, получив вознаграждение, а отец присел рядом на кровать.

— Ты почему сразу не предупредила, что не люб он тебе, мы бы придумали, как расторгнуть этот договор? Раз ты молчала, я так и подумал, что Афоня пришёлся тебе по душе, —произнес мужчина, а я смотрела на него и не знала что сказать, в голове была сплошная пустота.

Не дождавшись моего ответа, он встал, и тут я осмелилась спросить

— А сейчас можно отказаться от брака?

Мужчина помотал отрицательно головой.

— Уже поздно, дочь. Если бы просто отказала, а получается ты убежала из—под венца, а староста этого не простит никогда, как и вся его родня. Остается только смириться.

Он уже подошел к двери, когда вновь обернулся и сказал, хотя слова звучали больше, как предупреждение:

— Афоня оставил везде своих соглядатаев, на этот раз не удастся сбежать. Остается просить только Всевышнего о помощи. Эх, дочка, дочка!

Дав мне отлежаться час, в комнату зашла женщина, которую жених назвал Анисьей, в сопровождении двух совсем юных девушек. Одеты они были по простому: в льняных темно— синих сарафанах, а под ними белели рубашки с вышивкой на рукавах.

— Ириша, пришло время переодеваться, нам еще ехать час до храма. Девоньки приступаем.

Вот, кажется, ни одного грубо произнесенного слова не было, ни одного оскорбления, но я чувствовала определённую недосказанность в словах женщины, ощущала злобу и, не побоюсь утверждать, ненависть.

Мне аккуратно помогли встать с кровати и вывели в длинный коридор, в конце которого был спуск на первый этаж. Внизу имелась небольшая веранда, выходившая к маленькому домику, из трубы которого шел дым. Не поверите, я оказалась в бане, в самой настоящей русской бане, но топившейся уже по—белому, здесь имелся даже водопровод. А я помню времена, когда в деревнях бабки топили по—чёрному. Девушки помогли мне вымыться и одели красивую белоснежную сорочку с вышитыми на рукавах узорами, затем мы отправилась обратно в мою спальню. Кровать была уже заправлена, а на ней лежал красный сарафан, кокошник такого же цвета и пояс. Если вы помните, как выглядела на обложке младшая дочь купца из сказки «Аленький цветочек», то поймете, о чем говорю.

Когда приготовления закончились, мать, как я поняла, выгнала девушек и присела рядом со мной. Хотя, по годам она была младше меня, если сравнивать с земным возрастом.

— Прежде чем рассказывать, что происходит после бракосочетания и как должна вести себя невеста в брачную ночь, хочу спросить тебя, Ирина.

Она посмотрела в мои глаза с такой ненавистью, что я совсем не ожидала такого и инстинктивно съёжилась.

— Как ты могла подвести всех нас и сбежать, когда давно уже отдалась ему. Думаешь, я не видела, как ты украдкой выходила по ночам из дому и бегала на свидания?…Ладно, не подумала о нас, но о своих младших сёстрах и брате должна была побеспокоиться! Или тебе уже все равно,