Танец теней - Гурав Моханти

собирался делиться этим с Налой, хоть и видел, как ей трудно. Однажды он прикрикнул на нее и сказал, что оставит ее вечно испытывать боль, а значит, он знал, как это сделать. Даже львы и пантеры в джунглях кланялись ему, пропуская его, – словно он знал их язык. Поначалу Нала приписывала это все тайным силам Паршурама, ведь он был Чирандживи, бессмертным. А потом она наткнулась на его альманахи.

Она не знала, сам ли Паршурам написал их, или это сделал кто-то более древний, но какое-то светило занесло теорию, приемы и практику всего тайного в восемь альманахов. Начав обучаться у Паршурама, Нала услышала о двух: Искусстве солнца, Красном альманахе Воина; и Танце Теней, Сером альманахе Убийцы.

Первая подсказка о существовании других альманахов пришла, когда Масха в первую же неделю путешествия выбежала из своей комнаты с кровью из носа. Она кричала, она дрожала, и слезы смешивались с кровью. Нала засыпала ее вопросами, и Масха призналась, как мучительно ей предсказывать будущее. Сестры никогда не возвращаются на пути Оракула, плакала она. Паршурам оттащил Масху обратно в ее комнату, а она все плакала, что не может открыть свои чакры, и вдобавок обмочилась. Но после того дня Нала больше никогда не видела, как Масха плачет, и тогда Нала поняла.

Были и короткие пути к успеху.

Ну и что можно сделать, когда задача написана так, что ты не можешь ее решить? Лучше победить нечестно, чем с честью потерпеть поражение.

Нала закрыла за собой дверь в комнату и с легкой улыбкой набросилась на Белый альманах: Песнь Звезд, который она украла, или скорее позаимствовала, из сумки Масхи. Тут Нала, конечно, немного жульничала: ее не волновало будущее или гадания, все, что она хотела, – это узнать рецепт чудо-эликсира, который помог Масхе открыть ее чакры. Оказалось, что то, чего было трудно достичь в Танце Теней, было намного проще сделать с Песней Звезд.

Нале хотелось, чтобы Масха поделилась с ней этими сведениями раньше, но зла на Оракула не держала. Говорить об альманахах было единственным, что Паршурам напрочь запретил Нале и Масхе. Оракул думала, что он сделал это для сохранения святости процесса. Нала считала, что все потому, что Паршурам не хотел, чтобы кто-то из его учеников становился слишком уж могущественным. Но, разумеется, они его об этом не спрашивали. Поэтому Нала просто позаимствовала книгу.

И все равно все было не так уж просто. Альманах спасало от похищения и то, сколь трудно было его перевести, расшифровать, да и просто понять, что в нем сказано. Рулоны скомканных свитков так и остались спрятаны – это было тайным свидетельством отвращения Налы к своей некомпетентности в понимании того, что она расшифровала.

И лишь когда мучительное любопытство заставило Налу понюхать трубку Масхи, девушка впервые узрела новый цвет. Цвет, которого не существовало в радуге. Цвет, который стал ключом к пониманию кода Белого альманаха. Цвет, невидимый для нее, пока она не вдохнула эти ужасные пары гашайна из Хастара. Она думала, что гашайн был пищей, которой вскармливали Оракулов, чтобы подорвать их волю, сделать их податливыми. Нала была неправа. Лишь когда она сама выкурила гашайн, он раскрыл ей свои секреты, показал ей, что у монеты есть третья сторона. В Меру рассказывали о мудрецах, которые познали эту иную реальность, о том, что дети тоже могли ее видеть, пока обучение и обусловленность не делали их слепыми. Каким-то образом гашайн раздвинул эти древние шторы. Пары, которые помогали Масхе узреть ее видения, теперь помогли Нале прочитать слова и вознестись. Так началось долгое свидание Налы с судьбой и Танцем Теней, так началось путешествие, которое стоило немалых денег.

Послышалось глухое шарканье. Встревоженная Нала обернулась и обнаружила, что Масха с закрытыми глазами расхаживает по комнате, как придворный мустанг. Вот дерьмо! Нала засунула Белый альманах туда, где она его нашла, и почти что перепрыгнула через всю комнату, чтобы успеть подхватить Масху и помочь ей сесть на стул. Масха приоткрыла веки, казалось, что в ее зрачках заблудились мотыльки-альбиносы.

Усадив ее, Нала смочила тряпку водой и приложила ее ко лбу Масхи.

– Это ты, Нала? – выдохнула Масха. – Мои слова помогли?

– Ты твердила все то же самое: о людях с обезьяньими хвостами, гигантских чешуйчатых яйцах и летающих кораблях и, конечно, об Айране Мачиле. – Нала передала свои записи Масхе. – А еще об имени, которое заставляет лошадей сожалеть о своей судьбе. О, еще ты упомянула, кто охраняет Пророчество.

– Как чудесно!– Масха, зажмурившись, откинулась на спинку стула, с такой силой сжав висевший на шее тотем с изображением семи звезд, что даже костяшки пальцев побелели. Чудесно? Ты даже не спросила, кто его охраняет!

– Как долго я была?.. – спросила Масха.

– Неделю.

Масха уставилась на свою чистую одежду и безупречно чистые лодыжки. Там не оставалось даже следа мочи.

– Прости меня, Нала. Я знаю, как это ужасно – играть роль Матроны рядом с Оракулом.

Нала пожала плечами. За последние дни это было единственное задание, которое ей дал Паршурам, пока сам он перебирал последние сны Масхи и искал в них Пророчества, не давая им скрыться. Уборка и карабкание по высоте. По неизвестным причинам Паршурам заставил Налу прыгать с одной балки на другую, иногда – с грузами на запястьях, иногда – с тяжелым мешком. Нала попыталась напомнить Паршураму, что она родилась валка – а они всегда перебирались с одного места на другое, раскачиваясь на лианах, – и что Нала предпочла бы вместо этого научиться размахивать ножом, но Паршурам воспринял это как оскорбление, назвав Налу «обезьяной», и это ее совсем не успокоило.

– Разве ты не была Оракулом? Значит, для тебя это должно быть просто, – улыбнувшись, спросила Нала.

– К счастью, я об этом ничего не помню, – сказала Масха. – Но даже если бы я и помнила, это совсем другое дело. Оракулы никогда не предсказывают собственное будущее, потому что оно не таит сюрпризов. Они никогда не покидают Дом Оракулов, поэтому их путь к смерти линеен. Они просто видят события, творящиеся в мире, – иногда прошлые, иногда будущие. И дни проходят гладко, пока однажды они не сдадутся или их не призовут. Возможно, я первая Сестра за долгие века, которую попросили вернуться к предсказаниям после того, как я покинула пределы нашего дома.

– Ну, наверное, поздравляю, – немного неуверенно протянула Нала.

– Спасибо тебе, Нала. – Масха, к огорчению Налы, снова ее обняла. – Твои слова так много значат для меня. Я так много читала о тебе. И мне так приятно с тобой лично