Скверная жизнь дракона. Книга первая. Часть 2 - Александр Костенко

* * *

На следующий день я привычно спустился к защитному лесу. Подтаявший снег за ночь подморозило, он покрылся тонкой коркой и задорно хрустел под снегоступами. Я шёл за корнями древней, шкурой кабанов и золотым мехом шестилапых кошаков. И постоянно поглядывал на запад, за широким лесом с медвежьей берлогой и ручьём — неизвестные мне места. Натерпелось дождаться тёплой погоды, двинуть в путь и разузнать, как выглядит скверна в горах, предгорьях и в пограничных зонах. Хотелось изучить живущих там тварей и понять, какие запчасти они оставляют после себя. И уйти к орочьей стоянке.

Вечером я вернулся в пещеру налегке: испарилось всё, даже кабанья кожа. Но я не расстраивался, потому что у меня в запасе ещё несколько дней, так ещё предстояло раскрыть несколько новых «умений». Но если удача отворачивается от разумного, то делает это повсеместно. Я так и не смог открыть ни одного сложного «умения», хотя простые «Прыжок» и «Пинок» открылись практически сразу. Они мне ни к чему, так что я оставил оповещения от системы нетронутыми, так они не пропадут со временем.

Дальше я попытался раскрыть «умения» для ближнего боя. Но как бы я не бил рукой или исполняя приёмы из бокса — всё бесполезно. Не открылись ни «Оверхед», ни «Хук», ни другие. В прошлом мире каждый из приёмов также обозначал «умение», усиливая соответствующий удар. Я владел «Хуком», но сейчас у меня ничего не вышло. Каждый раз запускался именно что «Удар», даже если я бил воображаемого противника коленом. Дело могло быть в низким уровне’навыка' «Рукопашный бой» и низких «Силе» и «Ловкости» — но в прошлом мире «Хук» открылся на первом уровне «Рукопашного боя», а в «Силе» вообще красовалась гордая единичка.

Решив, что до встречи с мамой рукопашных «умений» не раскрыть — я приступил к попыткам открыть «умения» к посоху, нанося им различные удары посохом, напитывая руки маной и испуская в момент удара. Всё оказалось тщетным, но я продолжал попытки день ото дня, пока на четвёртый день не плюнул на это. И занялся подготовкой к будущему походу.

Штаны и ботинки из золотого меха нужны всенепременнейше, как и широкое полотно из кожи порченного кабана. Скверна в моей жизни имеет слишком большое значение: она кормит, лечит, одевает, обучает. А что уж говорить о разумных, живущих на не тронутых скверной материках?

Та же шкура с золотистым мехом в десятки раз гуще чем та же шкура альпаки или шиншиллы, так ещё её практически не надо обрабатывать, ведь после испарения на внутренней стороне не останется вонючего ихора. Разумным так же всяко важна прочная кожа скверного кабана, а леске от резиновых кустов вообще не счесть применений. Нервные трубки можно пустить на сваи при строительстве или для укрепления стен домов. А скорлупа бодрящих яиц — прекрасный цементный раствор.

Вся жизнь и быт разумных явно завязаны на скверну. Зелёный мешочек может исцелить, бодрящее яйцо заглушит боль, а содержимое ореха отрастит утерянную конечность. Страшно подумать, какой пиетет испытывают разумные перед этими вещами.

* * *

В одну из ночей страх пронзил моё сердце. Я испуганно подскочил с лежанки, уставившись на северную стену пещеры, в сторону скверны. Шрамы на груди до боли пылали огнём, дыхание сдавило плетью, зубы отбивали чечётку, руки дрожали, ноги подкашивались. Хотелось убежать, спастись, скрыться, чтобы никто не нашёл, не увидело, не отыскал. Где-то опасно, опасно повсюду, здесь, там, везде. Лог.

Время до повторного использования достижения «Двуединый»:

86:23:58:47

Я на пружинящих ногах медленно побрёл в сторону входной пещеры. Где у меня чуть было не остановилось сердце. Благодаря необычному зрению я видел всё творящееся в глубине порченой земли. И я бы отдал всё, чтобы этого не видеть.

Скверна бурлила кипящим океаном. Вдалеке виделось, как медленно менялись границы островков свободной земли, как в одном месте закрывались, а в другом раскрывались дорожки жизни между свободными участками. В защитном лесу в воздух полетели деревья, я такое видел только в скверном лесу около нашего дома. В ночном небе показались крылатые порождения — на этом материке я увидел их впервые со дня прилёта. Вновь появились необычные твари: на краю горизонта виднелись огромные жуки, извивались многометровые силуэты червей.

Как заворожённый я смотрел на происходящее, пока меня не передёрнуло от ночного холода. Днём солнце прогреет воздух, я поднимусь на гору и осмотрюсь.

Возвращаясь к лежанке, я прошёл мимо скорлупы ореха с усохшим корнем апельсинового цвета. Былая радость от долгожданной добычи исчезла, вместо неё сердце оккупировал страх. Страх того, что скверна теперь смертельно опасна.

Заснуть я так и не смог. Шрамы на груди пылали огнём, скверна бушевала, её границы изменялись. Сложно было определить, что именно происходило в порченых землях на самом деле, но соваться в них я не собирался. По крайней мере до тех пор, пока вся эта канитель не закончится и как я следует всё осмотрю. Вот только будут ли теперь порождения игнорировать меня, когда скверна успокоится?

Этот вопрос поселил в сердце гнусное чувство обречённости, и весь следующий день я провёл в полусознательном состоянии. Я это ненавижу неизвестность, когда стоишь на перепутье и не знаешь, какая дорога куда ведёт, и не понимаешь, как вообще пришёл к развилке. Наверно, из-за этого скверного чувства я не почувствовал радости, занявшись запланированными делами.

Вода превращает апельсиновый корень в мощнейшую кислоту, а если в скорлупе ореха смешать порошки из растёртого корня и оболочки бодрящего яйца, и добавить немного воды — то получился мощный клей. Он намертво скрепляет вещи, не размывается водой и не плавится жаром. Раз скверна логична, то логично и предположение, что клей получится от смешивания кислоты и цемента. Но это предположение больше странное, чем логичное.

Проблема путешествия по скверным землям — это отсутствие огня, если не считать поиска воды. Во время похода к оркам я постоянно искал сухую траву для разведения костра. Но что может быть проще, чем взять скомканную в шар розовую оболочку, насадить на остриё посоха и использовать как факел? Только то, что горящая оболочка может соскочить, а посох может понадобиться в любую секунду.

Но если взять заранее подготовленные тёмно-зелёные полоски, склеить их прямоугольником, приклеить ко дну в центре острый штырь и сделать съёмную крышку — то получится фонарь, которой можно цеплять к набалдашнику посоха. Горящая оболочка не слетит, на штырь можно насадить сразу два розовых шарика, а фонарь быстро снимается с посоха