Код волхва. Книга 4 - Алексей Даньшин

Ивор рядом ещё спал. Первые ночи его храп никак не давал ей заснуть, но потом она научилась почти не обращать внимания на этот громкий звук. Он ей даже начал чем-то нравиться. Будто рядом спал дикий зверь, которого она приручила. Её муж. Защитник и добытчик. Самый богатый купец Новгорода и ближник самого древлянского князя Илии.

Она вновь потянулась и радостно улыбнулась своим мыслям.

Давний страх перед старым одноногим варягом давно улетучился. Его сменило чувство… счастья? Странно, что молодая девка, став замужней бабой, чувствовала не гнёт нового семейного быта и крепкую руку старика-мужа с зажатой в ней плёткой, а именно счастье.

Отец, Перемысл, был тоже не самым бедным купцом в Новгороде, и Аграфена с детства нужды особой не знала. Но мать к ведению хозяйства приучала с малолетства, а отец её в строгости держал, хотя, бывало, и баловал подарками по праздникам. И свою будущую семейную жизнь она представляла себе похожей на ту, которой жила её мать с отцом.

Но Ивор был другим. Немногословный, ласковый и заботливый с первых же дней их совместной жизни, он дал ей полную свободу действий в их доме. И, почувствовав эту его поддержку, она развернулась во всю широту своей молодой души. Все многочисленные холопы Северянина вдруг почувствовали, что в доме наконец-то появилась настоящая хозяйка.

Она тихонько встала с лежанки, накинула сарафан и вышла из опочивальни. Надо было умыться да проследить, как еду на кухне готовят.

И именно в этот момент всё поменялось, когда Аграфена столкнулась с выходящей из покоев князя Илии сотницей Еленой.

То, что Илия предпочитал жить у своего подельника, а не в отдельном доме, уже само по себе вызывало у неё гордость за статус мужа при князе. Но когда она вдруг увидела над головой улыбающейся Елены бледно-голубой светящийся нимб, то впала в ступор и долго потом в себя прийти не могла.

Может, ей померещилось? Просто свет из оконца так попал на волосы девке, что ей и привиделось всё.

А Елена посмотрела на неё как-то странно, кивнула, развернулась и вернулась в покои князя. И из-за двери растерянная молодая купчиха услышала приглушённый голос сотницы:

— Там Аграфена стоит. На меня смотрела сейчас так, будто нимб надо мной видит.

— Так он у тебя и правда ещё не исчез, — это уже был задумчивый голос князя.

— Так что, она «видящая»? А чего раньше отец с матерью у неё это не заметили?

— Понятия не имею. Может, только после того, как бабой стала, оно и проявилось.

— И что делать будем?

— Как что? К делу привлекать. «Видящая» жена купца, торгующего рунными артефактами и амулетами, — это же хорошо.

— Так она ведь Ивору расскажет про нимб.

— Да? Ну ладно.

Дверь отворилась, и на пороге появился князь Илия. И у Аграфены второй раз за утро перехватило дыхание. В груди у князя горело солнце, а над головой плясали руны, сплетая странные узоры.

— Ты права, — князь обернулся к вышедшей вслед за ним Елене. — Видит.

После чего он подошёл к продолжавшей стоять столбом молодке и пристально посмотрел ей в глаза.

— Похоже, настала пора мне с тобой и Ивором серьёзно поговорить.

…

…

Мстислава последние дни много думала. Голова уже раскалывалась от этих мыслей, но многие вещи были ей ещё непонятны, и она пыталась найти им какое-то логическое объяснение.

С самого раннего детства она была всегда заодно с Ярославом. И в детских играх, и после смерти отца, когда братец решил идти за киевским княжением. Она всегда была рядом, давая часто мудрые советы. Ведь не зря брат так хвалил её за разумность и понятливость. У них в роду, пожалуй, таких умных и не было больше. И она это прекрасно осознавала, ведь остальные родственники тоже часто прибегали к её помощи в решении разных вопросов.

Но молодой Илия Святославич изменил её жизнь и продолжал менять её уже не только ей и Ярославу. Он замахнулся на всё прежнее мироустройство, которое десятилетиями формировали её предки.

Сперва она даже решила, что молодому Илие ударила в голову волховская сила, из-за чего он вдруг возомнил себя самым сильным и решил всех под себя подмять. Но его поступки никак не вязались со стремлением к единоличной власти. Он выполнял все договорённости, не врал и не юлил в разговорах. Всегда прямолинеен и твёрд в суждениях. Будто по писаному говорит, без запинок и ошибок в словах. Откуда это всё могло взяться в юном сироте, которого, по слухам, воспитывала и учила в лесу какая-то старая ведьма из Сосновки?

Митрополит Феофилакт как-то в разговоре с ней обмолвился, что над Илиёй Святой Дух держит своё покрывало, дабы его поступками вести народ к истинной вере.

В этом ли было дело? Он послан Господом?

Но тогда как же эта его жажда наживы? Сребролюбие не есть добродетель в глазах Бога, ибо в Писании было про то, что «удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Божие». А он явно стремится быть очень богатым. Правда, сказывают, будто он все деньги тратит на развитие Вручия и других городищ своего княжества. Так, может, и сие есть замысел Божий?

Тогда и все его идеи по единению княжеств в союз — они тоже суть есть от Бога?

Но ведь как складно у него всё получается! И не силой, а деньгой всех сплотить. И не просто под князем Киевским или под собой самим, а сделать что-то типа старой греческой демократии, только с Рюриковичами в совете. Вроде и всех уважил, а в то же время и правила жёсткие для всех прописал. Этот его «устав», который он Ярославу надиктовал вчера вечером по переговорному амулету, был словно солнце яркое в ненастную погоду. Всё так чётко и правильно там изложено, что обвинять его в каком-то заговоре против Ярослава и власти Киева просто глупо.

Именно этот «устав» и стал последней каплей в её вере в божественное предназначение Илии. Такого от юного сироты и помыслить никто никогда не мог. А в том, что рядом с ним нет никого из старых родов, которые могут воду мутить через молодого князя, они с Ярославом уже давно убедились. Соглядатаев в окружении Илии хватало.

…

Отплытие посольства в Киев прошло ранним утром, когда ещё густой туман в прибрежных зарослях скрывал драккары от возможных наблюдателей с