Наследник без искры - Владимир Снигур

Фарфор разлетелся. Лицо Ланской исчезло.

— Переговоры окончены.

Гвардейские машины приближались с двух сторон, отрезая дорогу к городу и лесу. Башни поворачивались к поезду.

— Они разобьют Чёрный путь? — спросил Сергей.

— Нет, — ответил проводник. — Но убьют тех, кто не успеет войти.

— Люди в лагере?

— Для гвардии они свидетели прорыва.

Воронцов поднял красную сигнальную ракету.

— Я задержу их.

— Один? — спросил Игнат.

— Арсеньев пойдёт со мной.

Полковник попытался встать на раненую ногу.

— Пойду.

— Никуда вы не пойдёте, — сказала Нина. — Вас обоих снесут первым залпом.

— Если они увидят форму Императорской охраны, сначала потребуют подтверждения приказа.

— Ланская уже подтвердила.

— Но её полномочия спорны.

— И сколько они будут спорить?

— Минуту.

Старший Сергей посмотрел на часы.

— У нас шесть.

Игнат раздал рабочим найденные ружья.

— Уведём людей в известняковые штольни. Бронемашины туда не пройдут.

— Артиллерия обрушит входы, — сказал Воронцов.

— Если заметит.

Нина развернула старую карьерную карту.

— Есть вентиляционный лаз на северном склоне. Проведём через нижнюю выработку.

— Там газ, — предупредил Костя.

— После дождя тяга должна быть наружу.

— Должна?

— Проверим.

Елена Павловна поставила перед Сергеем ящик со стеклянной камерой.

— Если мы едем, я тоже.

— Нет, — одновременно сказали Александр, Варвара и Михаил.

Она посмотрела на всех троих.

— Очень дружно. Всё равно нет.

Александр шагнул к ней.

— Лена, Ротенбург опаснее этого места.

— Поэтому ты опять предлагаешь оставить меня.

— Я предлагаю тебе защитить людей.

— Людей защитит Игнат. Раненых — Нина. Костя знает штольни. А мои дети едут туда, где один уже погиб в какой-то версии будущего.

— Мы не позволим, — сказал Сергей.

— Ты хороший человек, Серёжа. Но после всего случившегося фраза «мы не позволим» меня не успокаивает.

Она впервые назвала его собственным именем без настороженности.

Сергей не нашёл ответа.

— Камера нужна в пути, — продолжила Елена Павловна. — В ней часть Миши.

— И Молчанов, — напомнил Воронцов.

— Поэтому я не отдам её проводнику.

Старший Сергей посмотрел на ящик.

— В моей линии камера разбилась на второй станции.

— В этой не разобьётся.

— Именно это вы тогда и сказали.

Елена Павловна подняла ящик.

— Теперь я хотя бы знаю, что нельзя говорить.

Третий снаряд ударил в насыпь.

Чёрные рельсы выгнулись, но тут же восстановились. По поверхности пробежала золотая волна.

Гвардейцы остановились в ста саженях.

Офицер с усилительным рупором поднялся на башне первой машины.

— Именем временного губернского совета! Сложить оружие! Управляющим отойти от аномального состава!

— Временный совет, — повторил Воронцов. — Значит, столица больше не отдаёт приказы.

— Или приказы идут сразу от нескольких столиц, — сказал Арсеньев.

— Сколько у нас правительств?

— К вечеру будет не меньше трёх.

Офицер продолжил:

— Следователь Воронцов! Полковник Арсеньев! Вы обвиняетесь в государственной измене и убийстве великой княгини!

Арсеньев выпрямился.

— Она жива.

— Если они обвиняют нас в убийстве, значит, либо не знают, либо хотят, чтобы все считали её мёртвой, — сказал Воронцов.

— Зачем?

— Чтобы скрыть переворот.

Берестов поднял связанные руки.

— Теперь понимаете, почему я не спешу сдаваться?

Варвара посмотрела на него.

— Ты едешь.

— Я польщён.

— В поезде будет проще следить.

Старший Сергей покачал головой.

— Берестов не должен входить.

— Почему?

— На второй станции он откроет дверь.

— Какую?

— Ту, за которой нет пути.

Берестов усмехнулся.

— Звучит соблазнительно.

— Тогда оставим его гвардии, — сказал Александр.

— Они будут пытать его, — возразил Сергей.

— Он переживёт.

— А потом расскажет о Западном контуре.

— Я не расскажу, — сказал Берестов.

— Ты всю ночь работал на Молчанова.

— И он попытался скормить меня воде. Наши отношения испортились.

Варвара перерезала верёвку на его руках и тут же надела железный наручник, соединив его с собственным поясом.

— Откроешь что-нибудь без разрешения — пойдём вместе.

— Это должно меня остановить?

— Нет. Но даст возможность убить тебя первой.

Гвардейский офицер поднял руку.

Броневые башни начали заряжаться. Внутри прозрачных стволов собирался голубой свет.

— В штольни! — крикнул Игнат.

Рабочие понесли раненых к карьеру.

Нина повела детей и женщин. Костя остался рядом с Игнатом.

— Ты идёшь с ними, — сказал мастер.

— Я знаю путь лучше Нины.

— Именно поэтому впереди, а не здесь.

— А поезд?

— Не для тебя.

— Почему взрослым можно?

— Потому что взрослые лучше умеют принимать плохие решения.

Костя обнял его, потом побежал к штольне.

Павел Тихонович передал Зоричу маленький латунный ключ.

— От чего?

— От моего локомотива.

— Он утонул.

— Ключ не утонул.

— Зачем он мне?

— Чтобы помнил, как выглядит настоящая машина.

Зорич сжал ключ.

— Я верну.

— Лучше вернись сам.

Воронцов и Арсеньев вышли на середину насыпи с поднятыми руками.

— Я, следователь Особого управления Лев Ильич Воронцов, требую предъявить письменный приказ!

— Управление распущено!

— Кем?

Гвардейский офицер замялся.

— Государственным хранителем.

— Мария Константиновна захвачена аномальным отпечатком! Ваш приказ недействителен!

По строю всадников прошёл ропот.

Минута началась.

Сергей подхватил чёрную книгу и направился к вагону. Варвара вела Берестова. Александр и Елена Павловна несли камеру. Зорич хромал следом. Игнат прикрывал отход рабочих.

Нина догнала их у двери.