Военная АльтерНатива - Квинтус Номен

понадобиться, перетащить во Владимир было уже невозможно. Но все же оставались там и дамы незамужние, да и везде имелся неплохо подготовленный «кадровый резерв», так что мои ученицы, проблемой озадаченные, быстренько прислали ко мне именно незамужних и достаточно грамотных. Ну и парочка кадровичек уже со своими супругами во Владимир согласились перебраться, все же в городе уже и для инженеров работы было много, так что и супруги их без работы не остались. Тем более не остались, что у меня-то всяких новых идей в голове появилось ух как много — а за их реализацию я людям вообще платил по особой ставке. Не в смысле «много денег платил», инженеры в компании в принципе не бедствовали, но я предоставлял людям и плюшки куда как более значимые…

С контингентом обучаемых все было сложнее, просто потому, что во Владимире и Коврове все гимназистки уже были при деле, да и вообще в губернии большую их часть получилось припахать. Теми же учительницами в школах, а выпуск семнадцатого года почти в полном составе (на самом деле чуть больше половины) теперь обучался в мединституте. Так что пришлось «пойти иным путем» и девушек выгребать уже по другим губерниям, причем с упором на небольшие города: там выпускницы дела себе найти не могли по определению и главной их мечтой было «выбраться из родного города» любым путем. Раньше это они проделывали через замужество, но когда появилась иная возможность, то многие ей поспеши воспользоваться. Да, предлагалась им не столица, но и далеко не провинция, а уж условия «покидания родного города» им буквально времени на размышление не оставляли. Ну а то, что хорошо если половина их них все же после обучения станет именно специалистами, меня не пугало: сейчас такое соотношение «поступивших» и «окончивших» в любом институте России считалось просто превосходным результатом.

Ну пока превосходный результат показали Калужский турбинный завод и московская «Электромашина»: в Коврове на электростанции был перед самым Рождеством запущен третий «большой» турбоагрегат, причем уже мощностью в шестнадцать мегаватт. А компания получила заказы сразу на три таких же на следующий год: осенью была проведена подготовка к строительству Шатурской ГРЭС. Тоже «торфяной», и вот для нее теперь петроградский завод срочно выделывал разное торфодобывающее и торфоперерабатывающее оборудование. Особенно торфоперерабатывающее: во Владимирсую губернию такое там тоже поставить успели, но его просто до весны запустить не получалось, а единственное место, где оно уже заработало, было возле торфоразработки в Сергиевском уезде. И народ пока что там очень непростой работенке обучался (ну а разработчики оборудования там же смотрели, что в их машинах поправить следовало срочно). А если торф правильно переработать, то эффект от его применения должен был получиться более чем существенным, и даже пока еще проектирующаяся Шатурская ГРЭС должны была получиться совсем не такой, какую при большевиках выстроили, а гораздо лучше.

Не потому, что большевики что-то там плохо строили (хотя да, строили они отвратительно, но станцию-то не они ставили, а довольно опытные инженеры-энергетики царской еще закалки). Все дело как раз в переработке торфа, точнее, в го подготовке к бросанию в печку. Потому что тот торф, которым котлы топили большевики (все же правильнее говорить «при большевиках») имел теплотворную способность меньше, чем у дров. И энергетики с этим вообще ничего сделать не могли, просто потому что они были именно энергетиками. А вот другие инженеры очень даже могли торфяное топливо улучшить почти вдвое (по теплотворной способности): если торф хорошо высушить и сбрикетировать, то эта самая способность почти вдвое увеличивается. А как раз этим занялись специалисты именно по «торфопереработке»: они придумали для сушки торфа использовать сразу два источника «дармового тепла», которое обычно на электростанции идет на нагревание атмосферы. И сначала торф прогревался «отходящей горячей водой!» из охлаждающего контура турбин, а окончательную сушку проводило еще более горячими дымовыми газами. И вот для этого товарищам пришлось очень даже прилично переработать и охлаждающий контур турбогенератора, и систему газоотвода котлов — но теперь торфяное топливо имело лучшие «энергетические» параметры, чем даже бурый уголь. Правда, и бурый уголь никто не запрещал перед киданием его в топку подсушивать, но это было пока отложено «до лучших времен», то есть до того времени, когда к разработчиков торфяных агрегатов все же свободное время появится. И когда появится возможность нужное для такого дела оборудование изготовить…

Во Владимире на электростанции тоже заканчивался монтаж нового агрегата, но небольшого, двухмегаваттного, и его поставили даже не потому, что электричества в городе остро не хватало, а потому что не хватало простого человеческого тепла. То есть не хватало тепла для отопления «жилого сектора» и дома отапливались простыми котельными, тоже на торфе работающими — но КПД этих котельных был невелик и расчеты показали, что установке одного агрегата на два с четвертью мегаватта при том же расходе торфа и тепла электростанция даст достаточно, и — в данном случае практически «бесплатного» — электричества эти самые мегаватты. Так что народ героически трудился, увеличивая «энергетическую мощь города», ну а я приступил к обучению новых кадровичек. То есть сначала я все же начал подучивать «старых», все же мне девушек-преподавателей из «резерва» в основном прислали, а у них еще опыта достаточного не хватало. Но если недостающий опыт обогатить «научными знаниями»…

И обогащать их опыт пришлось буквально на лету: очень интенсивная работа по привлечению учениц результат дала быстро и Новый год в общежитии института отпраздновало уже чуть больше двухсот сорока студенток. Первое января пришлось на воскресенье, а уже второго занятия с ними начались, и два десятка юных преподавательниц начали вкладывать знания в головы студенток, многих из которых были вообще старше своих учительниц. Но большинство все же было помоложе, пара десятков девиц вообще еще совершеннолетия не достигли. Зато все они были (или, по крайней мере, числились) девушками образованными, в институт набирали лишь тех, у кого «средний балл» был не менее четырех и ни по одному предметы не было двоек. А тройки, если таковые и встречались, допускались лишь по части иностранных или древних языков (для кадровиков предметы изначально не критичные, тут оценка лишь демонстрировала степень «усердия в учебе») или по «рукоделию» — с этим я бы лично и двоечниц на обучение зачислял, но таковых, как я понял, в провинциальных гимназиях вообще не было.

И обучение шло в полном соответствии с составленным мною графиком: каждый тень три пары (две пары лекций и один — что-то, похожее на семинар), затем — обед, после которого