Военная АльтерНатива - Квинтус Номен

девицы расходились по общежитию, где им нужно было разные домашние задания делать и прочими личными делами заниматься. Ну а я — как раз после третьей пары — еще две пары читал лекции «преподавательницам». Так как лекции были «потоковыми», то есть одна лекторша ее читала сразу четырем группам, сами «училки» были заняты в среднем по две пары каждый день, но все же им с домашние задания проверять было нужно, да и о себе позаботиться, так что я считал, что их в институте пока маловато. И потому в январе ко мне еще десятка полтора «кадровичек с опытом работы» приехало, чтобы работу подругам облегчить. И да, им стало работать попроще, а я, как и с самого начала, каждый божий день по две пары языком ворочал без перерывов. А если учесть, что я и с утра не подушку давил, а множеством прочих дел занимался, то уставал я при этом изрядно. И вероятно поэтому только в феврале заметил, что число моих слушательниц как-то не особо кореллируется со штатным расписанием института…

Глава 22

Все три «институтских» здания были выстроены по одному проекту, который разработал приглашенный Василием Михайловичем молодой достаточно техник-строитель Михаил Турчин. Но это только сами здания были одинаковыми, а вот окружение их сильно различалось: во дворе первого (в котором изначально планировалось обустроить мединститут) была выстроена новая больница, а через боковую улицу от него стояли жилые дома для преподавателей и четыре корпуса общежитий. У следующего здания (а они в один ряд были поставлены вдоль улицы, получившей «естественное» название «Институтская») во дворе были выстроены «механические мастерские»: в нем намечалось какой-то «технический» институт организовать, но пока никто еще не решил, какой именно. И на противоположной стороне улицы было запланировано (на следующее уже лето) построить и жилые дома с общежитиями, но пока там был лишь обнесенный забором пустырь, на котором осенью успели какие-то ямы вырыть под будущее строительство. Ну а третий «институтский» корпус пока что стоял «сам по себе», и под размещение института «кадрового» я его и выбрал (ну не нужны кадровикам никакие мастерские), а все преподавательницы и студентки были расселены в пока еще пустующих жилых домах на конце улицы уже Тракторозаводской, и до института всем им нужно было еще пешочком идти минут пятнадцать в хорошую погоду.

И вот по этой причине довольно многие мои уже слушательницы на занятия приходили с опозданием, все же погода-то не всегда была именно хорошей — так что я даже внимания не обращал, когда первые минут пятнадцать занятий молодые женщины аудиторию постепенно заполняли: понятно же, что им нужно было и домой забежать пообедать, и обратно вернуться — а в метель, допустим, рассчитать время так, чтобы на очередную лекцию не опоздать, было уже непросто. Но я и лекции свои под такое положение дел подстраивал: вначале быстренько «напоминал» уже заведомо известные кадровикам вещи, ну а тонкости преподавания этих вещей студенткам начинал излагать минут через двадцать после начала занятий. И все были довольны.

Вот только лекции-то я им читал в лекционных аудиториях, рассчитанных на двести сорок человек, а опоздавшие рассаживались как правило относительно равномерно — ну, чтобы толкотню не создавать и не мешать своим подругам и мне, и навскидку было довольно трудно определить, сколько же в аудитории народу сидит. А тут мне как-то понадобилось для объяснения нового теста раздать эти самые тесты слушательницам, и я заранее материал подготовил. Подготовил, точно зная, что в штате числится тридцать шесть учителей — но когда я бумажки раздавал, обнаружил, что их на всех не хватает. Я немного задумался, затем посчитал собравшихся по головам — оказалось, что в аудитории девушек сидит больше полусотни!

Меня это, скажем, несколько удивило, но на мой естественный вопрос эти милые учительницы дали мне совершенно исчерпывающий ответ. Я-то персонально занимался лишь набором преподавательниц, а со студентками разбирались лишь работницы отдела кадров института, и они просто набрали «дополнительный контингент». Оказывается, что в соответствии с каким-то правительственным указом (который как-то мимо меня прошел) кадровые службы должны быть созданы в губернских управлениях, а наш губернатор Крейтон решил, чтобы два раза не бегать, такие же и в уездах создать — и в институт направил на «ускоренную подготовку» и девиц со всех уездов. А дамы, которых я назначил чем-то вроде завучей, решили, что для подготовки хоть сколь-нибудь годных кадровиков для уездных управлений за пару месяцев максимум им не «стандартный курс» давать надо, а как раз направить мои лекции прослушать. Конечно, кадровики при этом из девиц получатся довольно парш… нет, очень средненькие, но уже работать смогут, ну а чуть позже для них и «курсы повышения квалификации» можно будет организовать…

В принципе, я уже привык к тому, что нынешние инженеры, да и руководители предприятий тоже, были очень самостоятельными, за разрешением на каждое свое телодвижение к начальству не бегали и его беспокоили лишь в тех случаях, когда им что-то дополнительно требовалось для решения поставленных задач. Но вот подобная самостоятельность молодых женщин меня все же прилично так удивила. Но и порадовала: мне же проще работать и жить будет. Так что я просто отложил объяснение материала на следующее занятие, к которому просто больше бумаги подготовил, и вопрос на этом исчерпался. Ну а то, что и в правительстве задумались о фильтрации персонала, меня отдельно порадовало, хотя когда я с упомянутым указом ознакомился, кое-что в нем меня все же смутило. Впрочем, зная позицию Бориса Владимировича относительно «единой и неделимой», удивления указ все же не вызвал.

Как не вызвал удивление указ о введении государственной монополии на зарубежную торговлю хлебом — когда в стране жрать нечего, то он вполне естественен. Но вот госмонополия на экспорт нефти и нефтепродуктов и цветных металлов для меня оказалась несколько неожиданной. Да и творящееся в области производства черных металлов и угля было не совсем для меня понятным, то есть было непонятно, кто вообще до такого додумался: то, что в моем времени именовалось малопонятной аббревиатурой НДПИ, выросло сразу впятеро при том, что одновременно были введены и «фиксированные предельные цены» и на металл, и на уголь. Раньше-то налог на добычу был скорее символическим, от четверти до половины копейки на пуд добытого (причем еще власти считали пуды не всего выкопанного или выкаченного, а только «товарный продукт»), а теперь добытое считалось по весу всего поднятого на поверхность земли, так что владельцы рудников должны были платить