Семь шагов к Сатане. Лик в бездне - Абрахам Грэйс Меррит

Да, невидимые Посланники легко объяснимы. Нужно создать вещество, которое не поглощает и не отражает лучи света. В таком случае свет пронесется мимо, как быстрый ручей над лежащим на дне камнем. Сам камень останется невидимым. Не будет виден и предмет, над которым пролетают световые лучи. Лучи света обогнут этот предмет, и наблюдатель увидит то, что находится за предметом. А сам предмет останется невидимым. Он не поглощает и не отражает свет, увидеть его невозможно.

Представим себе путника в пустыне. Вдруг он видит перед собой ручей и зеленые растения. Однако они не здесь. Они далеко в горах, а кажется, что находятся у основания гор. Лучи, несущие их изображение, полетели вверх, изогнулись над горами, пали вниз и отразились в более горячем воздухе пустыни. Это мираж. Аналогия не точна, но основной принцип тот же самый.

Да, решил Грейдон, крылатых Посланников не так трудно объяснить. Что до их формы – они не птицы, а крылатые змеи или крылатые ящерицы. Оперение райских птиц – единственное, что добавлено к их чешуе. Наука утверждает, что птицы – это змеи с перьями. Первая птица, археоптерикс, сохранила зубы и хвост своих предков-пресмыкающихся.

Но – эти существа понимают и исполняют приказы человека. А почему бы и нет? Собаку можно научить тому же. В этом нет ничего удивительного. Собака – умное животное. А почему бы летающим змеям не иметь столько же интеллекта, сколько у собаки? Вот и объяснение того, как крылатое невидимое существо узнало браслет Суарры.

Мать-Змея? Ну, он сначала должен увидеть наполовину женщину, наполовину змею, чтобы поверить в нее. Это пока оставим.

Объяснив, к собственному удовлетворению, все, кроме Матери-Змеи, Грейдон перестал думать об этом, и выздоровление пошло быстрее.

Выздоровев, он постарался заплатить некоторые из своих долгов. Он послал в Серро-де-Паско за деньгами и вещами. Padre получил алтарные украшения, о которых давно мечтал, а то, что Грейдон дал индейцам, заставило их благодарить своих святых покровителей или тайных богов за то, что они его нашли.

И еще ему повезло. Он потерял оружие в своих блужданиях, и его посыльные сумели найти для него в Паско лучшее, более мощное оружие.

И вот теперь, с большим количеством боеприпасов, с четырьмя пистолетами и всем необходимым оборудованием Грейдон возвращался на тайную тропу, ведущую в Запретную землю. С ним был тот же терпеливый ослик, который уже участвовал в его приключениях.

Покинув Чупан, Грейдон все время двигался в сторону Кордильер. Последние несколько дней он не видел ни следа индейцев. Что-то заставляло его быть осторожным.

Осторожность? Он улыбнулся. Вряд ли подходящее для его путешествия слово: он сознательно приближается к району, где правят загадочные ю-атланчи. Осторожность! Грейдон рассмеялся. Да, подумал он, вероятно, входя в ад, тоже нужно соблюдать осторожность. А земля Суарры, если судить по тому, что он видел, близка к царству проклятых, если не лежит уже в его пределах. Задержавшись на этой интересной мысли, он решил еще раз вспомнить, чем располагает.

Первоклассное ружье с большим количеством патронов; четыре удобных пистолета, два в тюках, один на поясе и один в кобуре под мышкой. Хорошо – но у ю-атланчи может быть и, вероятно, есть такое оружие, по сравнению с которым его – как лук и стрелы бушмена. И какая польза от пистолетов против бронированной шкуры динозавров?

Что еще у него есть? Пурпурный блеск на запястье ответил ему – блеск драгоценностей браслета Суарры. Этот браслет стоит сотни пистолетов и ружей – если он действительно является пропуском в Запретную землю.

Когда наступили сумерки четырнадцатого дня его пути, он оказался в небольшой долине между двумя соседними, заросшими редколесьем хребтами. Рядом по-дружески журчал и хихикал ручей. Грейдон разбил лагерь возле этого ручья, развьючил ослика, стреножил его и пустил пастись. Разжег костер, вскипятил чай и приготовил ужин. Осмотрел южный хребет. До сих пор ему везло, и он продвигался долинами, лишь изредка совершая некрутые подъемы. Здесь горы находились прямо на пути. Около двух тысяч футов высоты, решил он; пройти будет нетрудно. До самой вершины растут деревья, поодиночке и группами, и всегда странно аккуратно, как посаженные человеком.

Грейдон немного полежал, думая. Правую руку он положил на одеяло. Сверкал браслет Суарры, блеск то становился ярче, то тускнел. Потом показалось, что он растет, становится все ярче. Грейдон уснул.

Он спал и знал, что спит. Но даже во сне видел сверкание браслета. Он видел сон – и браслет направлял этот сон. Он быстро миновал освещенную луной пустошь. Перед ним хмурился черный барьер. Барьер окружил его и исчез. Грейдон мельком увидел огромную круглую долину, окруженную касающимися неба вершинами. Увидел озеро, жидкое серебро могучего потока, вырывающегося из скал. Заметил колоссальные каменные фигуры, купающиеся в молочном свете луны, охраняющие вход в пещеру.

Навстречу ему поднялся город: город с рубиновыми крышами, опаловыми башнями, фантастический, будто построенный джиннами.

Он остановился в большом колонном зале, с высокого потолка которого падали столбы неяркого лазурного освещения. Высоко вздымались колонны, раскрываясь вверху широкими лепестками опалового, изумрудного, бирюзового цвета с проблесками золота.

Он увидел – Мать-Змею!

Она лежала свернувшись в гнезде из подушек за самым краем алькова, высоко поднятого над проходом между колоннами. Между нею и Грейдоном падали лазурные столбы, как занавесом, закрывая туманным свечением нишу и полускрывая, полуоткрывая ее обитательницу.

Лицо ее было лишено возраста – не старое и не молодое, свободное от времени, от разъедающей кислоты лет. Она могла родиться вчера – или миллион лет назад.

Глаза ее, широко расставленные, круглые и яркие: живые драгоценности, полные пурпурными огоньками. Нос тонкий, длинный, ноздри слегка расширены. Подбородок маленький и заостренный. Рот маленький, в форме сердца; губы ярко-алые.

Вниз по узким детским плечам падают волосы, сверкающие, как серебряные нити. Надо лбом волосы разделяются, образуя подобие наконечника стрелы. И лицо, как и губы, становится сердцеобразным, – да, это сердце, основание которого представляет заостренный подбородок.

У нее маленькие, но высокие, приподнятые груди.

Лицо, шея, плечи и груди цвета жемчуга, слегка окрашенного в розовое.

Кольца начинаются сразу под острыми грудями.

Они наполовину погружены в гнездо из шелковых подушек; кольца толстые, их много; Кольцо над кольцом, все покрытые блестящими сердцеобразными чешуйками; каждая чешуйка – совершенство, будто вырезана эльфийским мастером-резчиком; опаловые, перламутровые.

Заостренный подбородок покоится на руках, маленьких, детских. Локти этих детских рук, с ямочками, упираются в верхнее