Семь шагов к Сатане. Лик в бездне - Абрахам Грэйс Меррит

Из глаз стекают другие золотые капли, подобно слезам. А из углов безжалостного рта золото вытекает, как струйки слюны. Золотой пот, золотые слезы и золотая слюна соединяются и образуют ручеек золота, который стекает с Лика на пол пещеры, течет к пропасти и низвергается через ее край в глубину.

– Смотри мне в глаза! В глаза!

Лик как будто заговорил; его невозможно было ослушаться. Грейдон повиновался. Волна зла взметнулась выше, разрывая все преграды.

Земля и обладание ею – вот что обещал ему Лик! Из этих глаз к нему устремился пылающий экстаз, кричащая торжествующая безрассудность, торжествующее чувство свободы от всех законов.

Он напрягся, чтобы броситься вниз по ступеням, прямо к гигантской черной каменной маске, которая потела, плакала и плевалась золотом, взять то, что она предлагает, отдать все, что бы она не потребовала взамен…

Рука у него на плече, голос рядом – голос Сомса:

– Вы дьявольски долго… – И тут же высокий истерический крик:

– Билл… Данк… быстрее сюда! Смотрите! Боже!..

Грейдона отбросили на камень. По нему кто-то пробежал, его толкали ногами, дыхание у него перехватило. Отдуваясь, он поднялся на четвереньки, попытался встать на ноги.

Неожиданно возбужденные крики алчной троицы стихли. Ах… он знал, почему… они смотрят в глаза Лика… он обещает им то же, что обещал ему…

Грейдон сделал невероятное усилие. Он встал! Раскачиваясь, испытывая головокружение, осмотрел пещеру. Вниз по лестнице, уже на ее середине, бежали гигант Старрет, сухощавый Сомс, маленький Данкре.

Боже – нельзя им уступить! Земля, обладание ею… это принадлежит ему… Лик обещал ему первому…

Он бросился вслед за ними…

Что-то, похожее на крыло огромной птицы, ударило его в грудь. Удар отбросил его, Грейдон опять опустился на четвереньки. Всхлипывая, он встал, стоял качаясь, потом снова двинулся по ступеням… глаза Лика… глаза… они дадут ему силу… они…

Прямо перед ним в сверкающем воздухе, между ним и Ликом, полуразвернув кольца огромного тела, появилось призрачное существо, полуженщина-полузмея, та самая, изображение которой было на браслете Суарры, – существо, которое Суарра называла Мать-Змея.

Одновременно реальная и нереальная, висела она в воздухе. Сверкающие атомы проносились сквозь нее. Он видел ее – и по-прежнему сквозь нее ясно видел Лик. Голубые глаза по-прежнему призывали его.

Мать-Змея… которая пообещала Суарре, как женщина женщине, что поможет ему… если в нем самом будет нечто достойное помощи.

Суарра!

При этом воспоминании весь гнев, весь яд, вливавшийся в него из глаз Лика, исчез. Его место заняли стыд, раскаяние, огромная благодарность. Он бесстрашно взглянул в глаза Лика. Всего лишь бледно-голубые кристаллы. А сам Лик не что иное, как резной камень. Его чары развеяны.

Грейдон взглянул вниз по лестнице. Сомс, Старрет и Данкре были уже в самом конце ее. Они бежали – бежали прямо к гигантскому лицу. В сверкающем свете они превратились в движущиеся черные картонные фигуры. Они сплющились, стали силуэтами, вырезанными из черной бумаги. Тощий силуэт, гигантский силуэт, маленький силуэт, они бежали рядом. Вот они уже у подбородка. Вот они задержались, отталкивая друг друга, пытаясь пройти первыми. И вот, в ответ на какой-то непреоборимый зов, они начали карабкаться по подбородку вверх, к холодным голубым глазам, ко всему, что обещали эти глаза.

Теперь они в самом фокусе сверкающих лучей, в центре потока горящих атомов. Еще мгновение они казались черными картонными силуэтами, чуть темнее черного камня.

Потом посерели, их очертания стали туманными, расплылись. Они перестали карабкаться. Задергались, извиваясь…

Исчезли!

На их месте лишь три грязноватых облачка. Они рассеиваются.

И превращаются в три большие золотые капли.

Неторопливо капли заскользили вниз по Лику. Слились. Стали одной большой каплей. Она медленно направилась к золотому ручью, слилась с ним, потекла к краю пропасти…

И в пропасть!

Высоко сверху прозвучали трубы эльфов, послышался шум невидимых крыльев. И тут в свете пещеры Грейдон увидел змеиные тела с серебряной чешуей. Крылатые. Эти существа вздымались и опускались перед Ликом на серебряных крыльях, как призрачные райские птицы.

Большие и маленькие, одни размером с крупного питона, другие не больше гадюки, они извивались в сверкающем воздухе, триумфально трубили, окликали друг друга голосами, подобными эльфийским трубам, радостно фехтовали друг с другом мощными клювами, похожими на тонкие прямые рапиры.

Крылатые змеи, ярко раскрашенные, с клювами, подобными рапирам. Крылатые змеи, испускающие торжествующие трубные звуки, в то время как золотой поток, частью которого теперь стали Сомс, Данкре, Старрет, медленно, медленно течет в пропасть. Грейдон потрясенно опустился на ступень, до глубины души он был поражен, испытывал тяжелое болезненное ощущение. Ползком выбрался за каменный занавес, подальше от этого яркого света, подальше от глаз этого Лика, чтобы не слышать торжествующих возгласов крылатых змей.

Он увидел бегущую к нему Суарру.

Сознание покинуло его.

7. Охраняемая граница

Тусклая зелень лесной поляны окружала Грейдона, когда он открыл глаза. Он лежал на своем одеяле, рядом терпеливо щипал траву его ослик.

Кто-то двинулся рядом, приблизился. Индеец, но таких индейцев Грейдон никогда не встречал. Тонкие, правильные черты лица, кожа скорее оливковая, чем коричневая. На нем что-то вреде лат и шотландской юбочки-килта из стеганого голубого шелка. Тонкое золотое кольцо на лбу, на спине длинный лук и колчан, полный стрел, в руке копье из черного металла. В другой руке обернутый в шелк пакет.

Грейдон раскрыл пакет и увидел золотой браслет Суарры с изображением Матери-Змеи и перо caraquenque, тщательно отделанное золотом.

– Где та, которая послала это? – спросил он.

Индеец улыбнулся, покачал головой и приложил к губам два пальца. Грейдон понял – посыльному приказано молчать. Перо он снова завернул в шелк и положил в карман. Браслет с некоторым трудом надел на руку.

Индеец указал на небо, потом на деревья слева. Грейдон понял, что нужно идти. Он кивнул и взял за повод осла.

Примерно с час они шли по лесу; насколько мог судить Грейдон, в лесу не было ни тропинки. Вышли из леса в узкую долину между двумя холмами. Холмы закрывали окружающие горы, хотя Грейдон смутно представлял себе, где они расположены. Солнце уже склонялось на запад. К сумеркам они достигли ровной скальной площадки, в которой ручей прорезал свое русло. Индеец знаками показал, что здесь они заночуют.

Грейдон стреножил осла там, где тот мог щипать свежую траву, развел костер и начал готовить скудный ужин из своих сократившихся припасов. Индеец исчез. Вскоре он вернулся с парой форелей. Грейдон поджарил их.

Пришла ночь и вместе с ней холод Анд. Грейдон закутался в одеяло, закрыл глаза и начал восстанавливать в памяти, насколько