Семь шагов к Сатане. Лик в бездне - Абрахам Грэйс Меррит

И все исчезло.

На рассвете Грейдон торопливо позавтракал, поймал ослика и навьючил на него тюки. Насвистывая, пошел вверх, в гору. Подъем оказался нетрудным. Через час он уже был на вершине.

У его ног начинался спуск на пологую равнину, усеянную гигантскими стоячими камнями. Выше, но не далее чем в трех милях, возвышался откос огромной горы. Она образовывала колоссальный круг.

Крепостной вал Ю-Атланчи!

8. Ящеролюди

Сомнений не было. За барьером, на который он смотрит, находится Ю-Атланчи – и Суарра! Равнина, усаженная гигантскими менгирами, та самая, по которой бежал человек-паук. Тропа, по которой Грейдон шел в день своей встречи с Ликом, должна находиться сразу под ним.

Высоко над головой он услышал мелодичный звук рога. Трижды прозвучал этот сигнал вверху, и еще три раза: от основания склона, на вершине которого он стоял, далеко на равнине и опять высоко в воздухе, на этот раз к югу.

Грейдон начал спуск.

В полдень он достиг горы – базальтовой, черной, невероятно прочной, почти перпендикулярной равнине. Подняться невозможно, по крайней мере в этом месте. В какую сторону идти? Как бы в ответ он опять услышал рог с юга.

– Пусть будет юг, – бодро сказал Грейдон и повернул на юг.

Он заметил зеленое пятно, большой участок растительности на скале, примерно в ста футах выше основания. Подойдя ближе, он заметил каменную осыпь. У основания скалы лежала груда камней, среди них и поистине огромные. Кусты и деревца нашли тут и выше по стене место для корней.

Осматривая стену, чтобы выяснить причину осыпи, Грейдон увидел над насыпью узкую расщелину и с любопытством устремился к ней. Ослик смотрел ему вслед, пока Грейдон не поднялся наполовину, потом с протестующим криком пошел за ним.

Грейдон продолжал подниматься. Вот он раздвинул последние кусты. Отсюда было видно, что расщелина не менее четырех футов в ширину. Внутри темно. Грейдон наклонился и посветил фонариком. На полу обломки скалы, но сухо. Грейдон принялся собирать хворост.

Бросив последнюю охапку хвороста, он вошел в расщелину. Через сотню шагов его фонарик осветил стену. Конец расщелины, решил он. Но, подойдя ближе, обнаружил резкий поворот стены. Слева капала вода. Капли просачивались сквозь камень, падали в небольшой естественный бассейн, оттуда вытекал тонкий ручеек. Грейдон посветил вверх. Потолка он не увидел, но неба тоже не было видно.

Ну, что ж, продолжить исследование придется утром. Грейдон завел ослика в убежище и привязал к камню. Поев, завернулся в одеяло и уснул.

Проснулся он рано: ему не терпелось узнать, куда ведет расселина. Не заботясь о завтраке, он углубился в нее. Пройдя еще около трехсот шагов дальше по ручью, он увидел, что проход опять повернул, вернувшись к первоначальному направлению. Впереди виднелся серый, бледно светящийся занавес.

Дневной свет.

Перед ним открылось горное ущелье, ста футов шириной, с гладкими крутыми стенами. Оно смотрело точно на восток, навстречу восходящему солнцу. Иначе никак не объяснить то количество света, что проникало в узкий каньон. Пол гладкий и ровный. Журчит тонкий ручеек. Никакой растительности, нет даже жестких, живущих в скалах лишайников.

Грейдон вернулся, напоил ослика и пустил его пастись среди кустов.

– Ешь вдоволь, Санчо Панса, – сказал он. – Бог знает, когда тебя ждет следующая еда.

Он разжег костер и тоже поел. Подождал, пока ослик не наестся, закрепил тюки и наконец с большими трудностями протолкнул животное в узкую щель. После этого ослик шел за ним, не протестуя.

Примерно с милю ущелье шло так прямо, будто было проложено по нивелиру. Затем начало поворачиваться, извиваться, расширяться и сужаться, подниматься и опускаться. На дне во все большем количестве встречались камни и булыжники. Ручей, подпитываемый водой, просачивающейся сквозь скалы, стал заметно шире. Цвет стен изменился: вместо черного стал красновато-желтым. У ручья и среди камней появилась чахлая бледная растительность.

Грейдон заметил в правой стене круглые отверстия вверху, похожие на вход в туннели или пещеры. Они смотрели на него с красноватой стены, как огромные глаза без зрачков. С тем обостренным чувством, которое появляется в дикой местности, Грейдон ощутил, что в них скрывается что-то смертоносно опасное. Он осторожно посматривал на них, держа наготове ружье. В воздухе повис запах, острый, мускусный, смутно знакомый. Похоже… на что же это похоже? Похоже на запах крокодилов в каком-то стоячем гнилом пруду в джунглях.

Запах становился сильнее. Число круглых отверстий увеличилось. Ослик начал нервничать, останавливаться и принюхиваться.

Каньон еще раз резко повернул. Из-за поворота, скрывавшего дальнейший участок пути, до Грейдона донеслось отвратительное шипение и хрюканье. В то же время в нос ударил густой отвратительный запах, вызывая тошноту. Ослик застыл.

Грейдон услышал крики людей. Он прыгнул вперед, повернул за угол. Перед ним оказались три индейца, похожих на того, что вывел его за пределы Запретной земли, но в желтом, а не в синем. Их окружало несколько десятков существ, которых на первый взгляд Грейдон принял за гигантских ящериц. Но тут же понял, что они если и не люди, то человекоподобные.

Ростом чуть выше четырех футов. Кожа грязно-желтая. Твари стояли на коренастых, приземистых ногах, которые заканчивались плоскими ступнями с когтями. Руки короткие и мускулистые. Ладони почти повторяли ступни, но когти на них длиннее.

У Грейдона кровь застыла при виде их морд. Никакой ошибки – это человеческие лица! Вернее, люди и ящеры, слитые воедино, неразделимо – как воедино был слит человек с пауком в том алом существе, которое Суарра назвала ткачом.

Над узкими заостренными лбами их головы покрывала алая чешуя, стоявшая дыбом, как большой петушиный гребень. Глаза красные, круглые и немигающие. Носы плоские, а под ними мощные широкие шестидюймовые пасти, вооруженные желтыми клыками, твердыми и острыми, как у крокодила. Подбородков нет, нет и ушей – только рудименты.

Но наибольшее отвращение вызывало то, что вокруг поясницы повязана полоска ткани.

Индейцы стояли спиной друг к другу, образуя треугольник, отбиваясь от людей-ящеров дубинами из какого-то блестящего металла. Они умели постоять за себя: об этом свидетельствовали с полдюжины тварей с разбитыми головами. Но вот сначала один индеец, потом другой упали и были покрыты грудой отвратительных тел.

Грейдон сбросил оцепенение и крикнул оставшемуся индейцу.

Потом поднял ружье, быстро прицелился и выстрелил. Человек-ящер, в которого он стрелял, пошатнулся от удара пули и упал. В ответ послышалось громкое эхо от стен. Вся стая повернулась и уставилась на Грейдона немигающими красными глазами, открыв пасти, полные клыков.

Индеец наклонился, поднял тело одного из своих товарищей и отскочил в