Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

А у меня… пока все шло по плану. В голове звенела напряженная, уставшая пустота. Но едва тяжелые, резные двери с глухим стуком закрылись за моей спиной, отсекая шум толпы, я почувствовала, как колени слегка подкашиваются. Я растерялась.

Предстоял новый раунд сражений, и каким он будет, предсказать нельзя. Благодаря моим усилиям сюжет изменился, и теперь я не знала, что ждет меня в ближайшем будущем в этих неприступных стенах дворца.

Императорская чета повернулась ко мне в тишине пустого зала и осмотрела с головы до ног, но как-то по-новому – пристально, без спешки. Император – испытующе, оценивающе. Императрица – с живым, неподдельным любопытством и тенью улыбки в уголках губ. Мой будущий муж… Его взгляд был пристальным, изучающим и проницательным. Он смотрел так, будто пытался разгадать загадку.

«Хороший будет император», – пронеслось у меня в голове. – «Лучше, чем его родители».

Человек, с детства познавший горечь власти, будет с ней особенно аккуратен и нежен. Его жадность будет мягкой, обволакивающей. И сейчас он неспешно прикидывал, где же мое место в этом новом уравнении, какую пользу или угрозу я представляю.

Я же стояла в этой давящей тишине и, молча сохраняя на лице легкую, вежливую, почти дежурную улыбку, рассматривала всех в ответ, не опуская глаз. Эта немая игра в гляделки была еще одним маленьким испытанием. И через несколько минут напряженного молчания, которое показалось вечностью, императрица наконец сказала:

– Вас проводят в комнаты, которые будут закреплены за вами и после завершения брачного союза. Вы, верно, устали и замерзли? Идите, отдохните. Ваши вещи вам принесут. А потом мы все пообедаем и познакомимся. Свадьба будет завтра, – ее голос прозвучал удивительно мягко, почти тепло.

– Пусть столь радостное событие свершится побыстрее, – добавил император, и в этих словах прозвучал ледяной намек.

Пока меня не убили. Если заговорщики успеют до завтрашнего обряда, который уже нельзя будет расторгнуть, для них это будет наилучшим выходом – выждать, изменить планы и нанести удар снова, уже без такой неудобной помехи, как я. Если не успеют, то убить меня станет сложнее, а вместе со мной погибнет и будущий супруг, – а это совершенно другой расклад и общественный резонанс.

Мой жених не сказал ничего, лишь продолжал смотреть своим тяжелым, огненным взглядом, который казался мне почти физическим прикосновением.

– Благодарю, – учтиво склонила я голову и двинулась вслед за молчаливой служанкой, появившейся словно из ниоткуда.

А сама, отвернувшись, едва держалась на ногах. Волнение и страх, до этого спрятанные глубоко в душе, наконец вышли наружу, смывая кажущееся спокойствие. И сквозь эту бурю эмоций пробивалась острая, почти ликующая мысль: получилось.

Все прошло гладко и по плану. Надо будет позже уточнить, что там с моим отцом, пока его не «уговорили» рассказать все, что он знает. Сейчас же… сейчас меня, словно награда, ждала обещанная, желанная, горячая вода! Эта простая мысль в данный момент казалась величайшим благом.

* * *

Наур Рейш, наследный темный князь

Провокация со стороны знати ожидалась, мы были к ней готовы, но то, что они решили устроить сегодня… столь явную, публичную ловушку – такого я предположить не мог. Заговорщики с размахом разыграли карту помолвки, но, судя по их окаменевшим, а затем и искаженным яростью лицам, когда отец моей теперь невесты объявил приданое… итог для них был столь же неожиданным. Аша Нортан оказалась настоящей темной лошадкой, подложившей свинью собственным благодетелям. Мысль об этом вызвала во мне нешуточный интерес. Каковы истинные планы этой девушки?

– Что делать? Будем заключать союз? – взволнованно, почти панически спросила матушка, нервно сжимая в руках край широкого рукава своего платья.

– Какой у нас выбор? Отказаться нам не позволят, – холодно констатировал отец, его пальцы барабанили по резному подлокотнику деревянного кресла. Сразу после произошедшего мы расположились в его кабинете, чтобы обсудить случившееся. – Народ уже увидел ее и одобрил союз. Да и выбор невест у нас, по правде говоря, невелик. Все, кто мог, уже поспешили пристроить дочерей подальше от нашего дома.

Услышав это, я невольно поморщился. Прикасаться к человеку, обезображенному шрамами, которые тот получил в связи с трагическими событиями в жизни, по поверьям, значило навлечь на себя нескончаемые несчастья. И меня избегали, как могли.

Меня же вполне устраивал тот факт, что люди меня сторонятся и боятся. Чем их меньше вокруг, тем мне спокойнее и лучше. Но именно из-за моего характера, дара и этих проклятых отметин, возникли проблемы с народным одобрением. Данным фактом и планировали воспользоваться заговорщики, подсунув мне в жены якобы сумасшедшую – что бы окончательно дискредитировать и меня, и семью.

– А что, если она и вправду не в своем уме? – заломила руки матушка, и в ее глазах мелькнула знакомая, опасная искорка. Она была вспыльчива от природы, а ее редкий, огненный дар лишь усугублял буйный нрав, с которым она боролась постоянно и не всегда успешно.

– Вопрос в том, насколько? Если немного, то простительно, – философски пожал плечами император, и в его тоне прозвучала привычная, едкая насмешка. – Я вот живу с такой женой – и ничего.

Со стороны супруги в него тут же полетела тяжелая глиняная ваза со стола. Она с громким лязгом разбилась о стену в сантиметре от головы императора и рассыпалась на острые черепки. Отец едва успел увернуться. Слуги и я уже давно привыкли к подобным сценам и относились к ним со спокойной, уставшей безучастностью. Вот и сейчас служанка, не проявляя ни удивления, ни страха, молча подошла и почтительно начала убирать осколки.

– А я о чем говорю, – осуждающе покачал головой отец, сглаживая несуществующую морщинку на дорогом шелке.

Я внутренне не одобрял его провокации. Матушке и без того было невероятно сложно уживаться со своим даром, а он прекрасно знал все ее болевые точки и безжалостно на них давил. Но и мать знала, куда ударить в ответ, чтобы было больно.

– Сам выбрал, – прошипела она, и голос ее дрожал от обиды и гнева. – Когда нужен был сын с сильным боевым даром, ты легко пошел на союз со мной. Но не смог защитить свою семью, когда это было нужно!

– Ты… – лицо отца исказила гримаса, и в воздухе запахло грозой.

– Достаточно, – произнес я ровным, но таким тоном, в котором зазвучала сталь.

Родители мгновенно умолкли и с тревогой покосились на меня. Они всегда переживали за контроль моего дара. Огонь, бушующий внутри, подкрепленный самой что ни на есть истинной тьмой, было сдерживать невероятно сложно. Усмирить эту бурю могли помочь лишь две вещи: