"Фантастика 2026-187". Компиляция. Книги 1-21 - Роман Романович

Ирбис глухо заворчал.

- Меня не тронут, для них я ценный материал, пока непонятно, для чего они воруют дикарей, но то, что не убивают сразу, ясно, как день.

- Мра-а-у? - и голова зверя чуть склонилась набок.

- Даже если я попаду в плен, выберусь, не сомневайся. А теперь иди. Поймай зайца и поужинай.

Неяра, бросив на меня долгий, укоризненный взгляд, развернулась и бесшумно скользнул в чащу.

Я смотрела ей вслед, пока серебристая шкура не растворилась между деревьями, и полезла обратно на сосну. Устроившись на толстой развилке, обмотала себя верёвкой, закрепив её вокруг ствола. Не хватало ещё свалиться во сне. Вытащила из рюкзака кусок кабаньего мяса, принялась жевать и наблюдать.

Солнце постепенно спряталось за горизонт. Я успела осмотреть скалы, обрамлявшие ворота с двух сторон. Камень неровный, изрезанный трещинами, с выступами и карнизами. Не гладкая стена, а практически лестница. Если подняться по скале с внешней стороны, обойти по гребню и спуститься к вышкам сверху…

Часовые смотрят наружу и вниз. Они ждут угрозу от ворот, из леса, никак не с неба. Я прищурилась, выстраивая план.

Вскоре на вышках зажглись огни, тусклые, желтоватые, и это были вовсе не факелы. Ещё одно доказательство того, что воры сохранили кое-какие технологии.

Часовых было двое, по одному на каждой вышке у главных ворот. Они почти не двигались, лишь изредка переминались с ноги на ногу и потирали руки, согреваясь. Скучная работа, монотонная, притупляющая внимание.

Первая смена караула произошла примерно через четыре часа после заката. Из барака вышли двое, поднялись каждый на свою вышку, сменили уставших. Те спустились, потянулись и побрели в тепло. Логично предположить, что через четыре часа сменят и их, а значит, мне можно поспать.

Действовать буду перед рассветом, когда сон крепкий и сладкий. Даже самый дисциплинированный часовой в это время клюёт носом, борясь с дремотой. А эти, судя по всему, не ждут нападения, потому что они привыкли считать хищниками прежде всего себя.

Я поёрзала на ветке, устраиваясь поудобнее. Верёвка надёжно держала, ствол был широким, ветер почти не задувал.

Смежила веки, решительно настроившись отдохнуть, я вовсе не боялась проспать, тело само разбудит меня до рассвета, мой внутренний будильник никогда меня не подводил.

Сон оборвался сам собой, будто кто-то щёлкнул выключателем в моей голове. Я распахнула глаза и несколько ударов сердца сидела неподвижно, вслушиваясь в окружавшую меня тишину. Предрассветная дымка окутала мир, звёзды над головой потускнели. Удивительно, даже будучи в такой неудобной позе, да ещё на морозе, я чувствовала себя нормально. То есть нигде ничего не онемело, не затекло и не обморозилось. Чудеса да и только.

Итак, пора. Тряхнув головой, размотала верёвку и бесшумно спустилась на землю. Снегоступы, как и копьё, оставила у корней сосны. Засунула нож за пояс, закинула «рюкзак» за спину, всё, я готова!

Зашагала, скрываясь за первым рядом деревьев, чтобы меня не приметили, к правому утёсу, тому, что показался мне удобнее для подъёма. Снег у подножия лежал неглубоким слоем, смешавшись с каменной крошкой.

Первые метры дались легко. Пальцы сами находили трещины и выступы, ноги уверенно вставали на крохотные карнизы. Камень был холодным, шершавым, кое-где покрытым наледью, я двигалась осторожно, проверяя каждый захват, прежде чем перенести вес.

Несколько минут спустя подъём усложнился. Я прижималась к скале всем телом, чувствуя её ледяное касание даже сквозь меховую накидку. Ветер на высоте усилился, норовя сбросить меня вниз. Пальцы саднило от острых кромок, но я продолжала упрямо карабкаться.

Когда достигла гребня и залезла на него, позволила себе короткую передышку. Внизу, в каменной чаше долины, царила предрассветная мгла. Бараки темнели смутными прямоугольниками, из трубы котельной тянулась ленивая струйка дыма. Правая вышка с часовым была совсем близко.

Двинулась по неширокому гребню, пригибаясь, чтобы мой силуэт не вырисовывался на фоне светлеющего неба. Камни под ногами были скользкими, и я ступала с утроенной осторожностью, ибо одно неверное движение, и я шумно покачусь вниз.

И вот я аккуратно спустилась на крышу, подползла к краю и заглянула внутрь. Часовой стоял ко мне спиной, привалившись к перилам, подбородок его то и дело клевал грудь. Дремлешь, родимый? Ну, значит, не сильно обидишься…

Скользнув внутрь, одним движением оказалась рядом с ним и, обхватив его шею сзади, кулаком ударила по виску. Мягонько так, чтобы ненароком не убить, лишь оглушить. В углу стояла длинноствольная винтовка, с потёртым деревянным прикладом. Старенькая, но мне ли привередничать? Закинув её за спину, тенью метнулась к лестнице, спустилась в долину и побежала ко второй вышке. Оставив оружие внизу, поднялась и в этот раз ребром ладони ударила откровенно спавшего второго охранника по шее, точно под ухо, туда, где пульсирует сонная артерия. Тело бедолаги тут же обмякло, но я успела его подхватить и уложить на пол.

Извини, приятель, ничего личного.

Быстро обшарила бесчувственного охранника. Пистолет в кобуре, подсумок с чем-то продолговатым на поясе, то ли запасные обоймы, то ли что-то иное. Добротный с широким лезвием нож в ножнах, плоская фляга, ещё какой-то прибор на запястье с тёмным экраном. Я забрала всё, кроме прибора, побоялась, что он может быть маяком или чем-то наподобие. И снова спустилась. Тут где-то в бараках хлопнула дверь, и я застыла каменным изваянием, прижимая к себе честным трудом добытые сокровища.

Прошла минута, больше не прозвучало ни единого звука, и я, стараясь держаться тени, пошла вперёд. Бараки, построенные из грубо отёсанных брёвен и листов ржавого металла, лепились друг к другу, как ласточкины гнёзда. Между ними тянулись узкие проходы, заваленные хламом: бочками, ящиками, вещами непонятного для меня назначения. Пахло дымом, навозом и чем-то кислым, едким, щекочущим нос.

Логика подсказывала, что оружейный склад должен быть где-то в центре, возможно даже, под охраной, или же за теми воротами, что в скале, если так, то мне до него не добраться.

Первый барак, мимо которого я прокралась, оказался жилым. Сквозь щели в ставнях слышался разноголосый храп. Второй выглядел заброшенным, оттуда не доносилось ни звука.

А вот двери пятого были закрыты на тяжёлый висячий замок. Никакой стражи, к моей радости, не было. Я осмотрела петли, которые крепились к дереву массивными болтами. Можно выдернуть их силой, но, боюсь, тихо сделать этого не смогу. Обошла строение кругом, с тыльной стороны обнаружила узкое окно, прикрытое ржавой решёткой. Решётка держалась на честном слове и нескольких гвоздях, я