"Фантастика 2026-187". Компиляция. Книги 1-21 - Роман Романович

Остальные загудели, поддерживая его. Недоверие и страх мешались в их глазах с упрямством, с той цепкой привязанностью к знакомому месту, что сильнее любых доводов разума.

Я могла бы спорить до хрипоты, убеждая их и уговаривая, но времени на это не было.

Вместо этого я просто подошла к входу и позвала Неяру:

- Нея, иди сюда.

Из сумерек, окутавших площадку, бесшумно выступила кошка. Она мягко, текуче вошла в пещеру, её голубые глаза светились в полумраке, как два ледяных осколка, при каждом движении могучего зверя её серебристо-пятнистая шкура завораживающе переливалась в свете небольшого костра.

Реакция хозяев не заставила себя ждать: костлявая бабка отшатнулась, споткнувшись о чьи-то ноги, и рухнула на подстилку, пуча глаза; грузная женщина прекратила завывать, мужчины, округлив глаза и приоткрыв рты, неверяще уставились на ирбиса; дети смолкли, даже шмыгать носом перестали, мечтательно пугливо рассматривая необыкновенную гостью.

- Кхай-ла…- выдохнул кто-то благоговейно. - Тень охотника…

- Это Неяра, - представила я. - И она со мной. Если вы хотите жить, то пойдёте с нами. Вы имеете право остаться, но тогда пеняйте на себя. Мы вас предупредили, и совесть наша чиста. Вы должны принять решение к завтрашнему утру, сразу после моей охоты.

Тишина повисла такая, что было слышно потрескивание углей в костре и завывание ветра за стеной, всё же метели быть, надеюсь, она не помешает барсу в его задаче. Выйдя наружу следом за кхайл-лой, я, погладив её по бархатистой, плюшевой шее, шепнула:

- Будь осторожна, подруга. Если почуешь опасность, беги ко мне не раздумывая.

Кошка мотнула большой головой, ткнулась холодным носом в мою ладонь и бесшумно скользнула в темноту.

Я вернулась в пещеру, закрыв лаз валуном, и повернулась к остальным. Тарх лежал у костра, его тщедушное, высушенное старостью тело, сотрясалось в кашле, который он пытался безуспешно подавить. Итти суетилась у очага, заваривая что-то из своих трав.

- Вот тут есть мясо, - ткнула я в тюк, - его немного, но утолить голод хватит всем, возьми и пожарь, - кивнула я беззубому старику, тот, замешкавшись мгновение, всё же молча встал и принялся за дело…

Ночь тянулась бесконечно.

Я устроилась на шкуре у входа, прислушиваясь к каждому шороху снаружи. Дважды вскакивала, заслышав далёкий вой. Но всё же смогла забыться тревожным сном, полным алых глаз и оскаленных клыков, с которых капала вязкая слюна.

Проснулась до рассвета, остальные всё ещё безмятежно спали, Тарх, напоенный травами шаманки, тоже успокоился. Я задумчиво посмотрела на старика: всех мне не спасти, как бы ни хотелось, но и бросить его тут… Если ему суждено умереть, то пусть это случится в окружении близких, тогда ведь не так страшно, наверное. Поэтому я потащу его, как и детей, на волокушах за нами.

Я осторожно, стараясь никого не потревожить, взяла копьё Грахха, топор, заткнула за пояс нож, не забыла про верёвку и выскользнула наружу.

Мир встретил меня морозной тишиной, той, которая царит между ночью и днём. Прошедшая метель укрыла всё вокруг пушистым белоснежным одеялом, замела все следы. Небо на востоке едва-едва порозовело, обещая ясный день.

Нам нужно мясо, без него дети ослабнут ещё сильнее, старики не смогут выдержать переход. Ворлака мы доели вчера, от него остался лишь череп, и я почему-то так и не выбросила его, с мыслью «авось в хозяйстве пригодится», оставила.

Спустившись по пологому склону, двинула в сторону леса. Первые пятнадцать минут мне не повстречалось ни единой души. Но постепенно всё вокруг начало оживать, где-то застрекотала сойка, с ветки упала снежная шапка прямо мне под ноги, не так далеко хрустнула ветка под чьей-то тяжёлой поступью и я замерла, вся превратившись в слух, после, выбрав направление, скользнула влево, втягивая носом воздух, как животное.

С каждым шагом шум становился всё громче, в ноздри ударил резкий запах зверя. Присев за ближайшим к нему деревом, выглянула из-за ствола…

Секач что-то рыл под кустом в двадцати метрах от меня. Матёрый, с покатой щетинистой спиной и клыками, торчащими из нижней челюсти, как два кривых ножа. Он всё рыл и рыл мёрзлую почву, выворачивая комья, а его маленькие глазки, налитые кровью, то и дело зыркали по сторонам.

В прошлой жизни я бы уже карабкалась на ближайшее дерево, ведь кабан-секач - это не шутки. Двести с лишним килограммов ярости, способной распороть человека от паха до грудины одним движением башки.

Но прошлая, сытая, комфортная жизнь осталась в другом мире. Здесь же, чтобы добыть пропитание, чаще всего приходится рисковать собственным здоровьем. А учитывая, сколько на мне людей…

Я медленно выдохнула, столь же неспешно встала, перехватила копьё поудобнее. Животное всё равно заметило мои движения, вскинуло голову, захрюкало угрожающе. Его маленькие глазки впились в меня, оценивая.

Я не стала ждать. Размахнувшись от плеча, метнула копьё с такой силой, что древко свистнуло в воздухе. Остриё глубоко вошло зверю в бок, пробив щетину, шкуру, мышцы и завязнув в теле. Противник пронзительно, громоподобно заревел, этот визг ударил по барабанным перепонкам, оглушая. Я ожидала, что он, сделав пару шагов, завалится и издохнет, но я ошиблась!

Вместо этого кабан рванул точно на меня.

Копьё торчало из него, кровь хлестала на снег, но этот живой таран нёсся вперёд, будто не замечая раны, его глаза горели слепой, алой яростью. Эта нехилая масса неслась ко мне со скоростью курьерского поезда.

Разум вопил: в сторону! Беги, дура, спасайся!

Но я, затолкав дикий ужас и страх куда подальше, решила иначе. Я ведь теперь одарённая, меня так просто не возьмёшь! Я уделала пещерного льва и даже съела его!

Поэтому шагнула навстречу.

В момент сшибки, я, чуть присев, вцепилась руками в его клыки. Пальцы сомкнулись на костяных крюках намертво. Медленно выпрямилась, передние ноги секача оторвались от земли.

Кабан неистово визжал, мотал башкой, пытаясь вырваться. Его передние копыта молотили воздух, врезаясь мне в живот, тарабаня по рёбрам. Боль была настолько острой, что перед глазами вспыхнули кровавые пятна, мир закачался, но я, собрав всю свою волю в кулак, стиснув зубы, завершила задуманное.

Напрягая до предела мышцы всего тела, я с силой развела руки в стороны, челюсть секача, страшно затрещала и начала расходиться, теперь зверь ревел не от ярости, а от боли, от ужаса.

Вдох, и вместе с выдохом я что есть мочи дёрнула! Хруст ломающейся кости отдался во всём теле. Нижняя челюсть кабана разошлась надвое, противник