Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

— ХА-ХА-ХА-ХА…

Смеюсь, глядя на эту маленькую маску. Смеюсь, потому что это единственное, что могу сейчас сделать, чтобы не сойти с ума.

— ВОТ ЭТО ПОНИМАЮ, ПРЕВЗОШЁЛ ПРЕДЕЛЫ… — голос искажён, как хор чертей из ада.

Поднимаюсь. Сейчас мир ощущается иначе. Запахи, звуки, эфир. Новый уровень принятия реальности. Сила бурлит, и очень-очень рвётся наружу. Но всё это обманчивое ощущение, ведь временно. Хорошо, что я при своём разуме и понимаю — моё тело не приспособлено к ТАКОМУ объёму энергии. Ядро едва цело, но надолго ли? Явно поймает перегрузку, но пока работает, давится полученной силой. И вскоре отключится. Сколько у меня в запасе? Часа четыре? Может, пять, если повезёт. А потом откат. Да такой откат, что вся вчерашняя усталость покажется сладостью.

Итак. Чтобы сделал нормальный человек в моём состоянии? Пожалуй, свалил бы подальше отсюда и устроил бы себе полноценную реабилитацию. Через многодневный сон и отдых.

Что предприму я?

Хм.

Разве у меня сейчас не четыре часа пиковой силы золотого уровня? Интересно, если в перерасчёте на ранги местных, какова ЭТА сила? Кажись, сейчас я сильнее любого архимагистра. Сильнее, возможно, чем кто-либо в радиусе тысячи километров.

Было бы глупо потратить эти четыре часа на сон.

Поворачиваю голову в сторону британского лагеря. Далеко, за холмами, мерцают огни. Там — враги. Там — командование. Там…

Там человек, заказавший меня. Не пора ли расплатится по долгам?

Пасть растягиваются в зубастой улыбке.

— ПОЖАЛУЙ, НАНЕСУ ВИЗИТ.

Отталкиваюсь от земли. Прыжок. И мир превращается в размазанные полосы.

Глава 10

Британский лагерь спит тихонечко и даже знать не знает, кто к ним пожалует. Понятно, как-никак, а на дворе час ночи. Костры догорели, часовые клюют носом на постах, даже обученные собаки не лают. Военная английская машина взяла паузу до рассвета.

Идеально. Люблю заниматься подобными делишками, когда все спят.

О, как и знал, в квартальных секторах регулярной армии установлены сигнальные контуры. Светятся синими нитями в воздухе. Вижу их все, каждый узел. Могу взломать всю систему, но зачем? Я ведь пришёл не на парад и не устраивать геноцид. Пока что. Хотя сила переполняет, требует уничтожить тут всех. Однако, я понимаю, к чему ЭТО приведёт. Тысячи имперцев отдали жизни. Что будет, когда кто-то заберёт их победу? А ещё — цена погибшим жизням, разве она не сойдёт на нет? Именно по этой причине в сражения не вмешиваются практики, стоящие НАД архимагистрами. Собственно, сами архимагистры соблюдают законы войны. Так что, если уничтожу весь экспедиционный корпус, это лишь бросит огромную тень унижения на всю империю, как и обессмыслит, если так можно выразиться, всю боль солдат. Также есть ещё пара причин, почему не стоит уничтожать всех и вся.

Осматриваю округу. Восприятие обострено до предела. Слышу, как трещит уголь в костре за десятки шагов. Храп, бормоту. Слышу, как шуршит мышь.

Бесцеремонно иду дальше. Часовые не замечают. «Бесследный шаг» нового уровня работает идеально, для них я дуновение ветра, тень от облака, ничто. Невидимка. И всё же, когда прошёл рядом, ощутил их сонную тревогу, как у собак, что поджимают во сне лапу, потому что ей мерещится волк.

Шатёр командующей нахожу быстро. А она не скромная. Самый большой, в самом сердце лагеря. Тёмно-алый бархат, золотая вышивка. Хорошо живёт. У входа двое гвардейцев в тяжёлых зачарованных контурами доспехах. Синие плащи, ауры магистров. Натасканные парни.

Прохожу мимо них. Даже не моргают. Не шевелятся. Не реагируют.

Откидываю полог. Вхожу.

Внутри снова роскошь. Пушистые ковры, резная мебель, канделябры с оплывшими свечами. Походный стол завален картами и донесениями. Бутылка вина, бокал, недавно использованный, с отпечатком губ. Пепельные волоски на спинке бордового кресла.

Её здесь нет.

Принюхиваюсь. Запах мыла, травяных масел. Собиралась в баню? Похоже.

Принимаю человеческую форму. Ох, как же это неприятно, словно заталкиваешь великана в детскую одежду. Чёрная субстанция неохотно сворачивается, уползает внутрь. Через десяток секунд снова выгляжу как обычный паренёк. Ну, почти обычный. Глаза всё ещё чёрные — сплошная тьма без зрачков и белков. Или зеркало так хреново отражает? Отворачиваюсь. Располагаюсь в кресле. Наливаю вино из бутылки. По запаху неплохое, точно не походное пойло. Кладу на стол маску Воробья.

И жду.

* * *

Полог шатра откидывается через двадцать минут.

Она.

Аннабель Винтерхолл входит, на ходу поправляя пепельные волосы. На плече белоснежное полотенце. Лёгкий шёлковый халат, под ним, вероятно, ничего. Кожа чуть раскрасневшаяся. Движения расслабленные.

Бросает полотенце на комод, поворачивается к столу…

И замирает.

Удивлена? Скорее всего. Ведь даже не почувствовала моё присутствие. И вот, смотрит теперь на незнакомца, что сидит в её кресле. Пьёт её вино из её бокала и смотрит на странную деревянную маску. Такое многих вобьёт в ступор.

Несколько секунд Аннабель просто смотрит.

Потом:

— Ты кто такой?

Голос совершенно ровный, при том конкретный такой, генеральский.

Делаю неспешный глоток вина. И совсем не тороплюсь отвечать. Разглядываю её поверх бокала. А она красива. Определённо. Пепельные волосы, острые скулы, а эти серые глаза… Прям северное тёмное небо, из которых вот-вот посыплется снег. Да и фигура под халатом… хм, впрочем, не отвлекаемся.

— Вино у тебя неплохое, — говорю наконец. — «Шато Марго», если не ошибаюсь?

Её глаза сужаются. Значит, попал в точку. Конечно, она в недоумении, как юный малец в таком странном прикиде может быть знатоком.

— Я спросила — кто ты такой. И как прошёл охрану.

— Да так, имо проходил, решил заглянуть, — пожимаю плечами. — Что до охраны, они не заметили.

— Не заметили? — в её голосе насмешка. — Двое магистров не заметили, как ты прошёл в мой шатёр?

— Представь себе.

Она сужает взгляд. И явно собирается оторвать мне башку.

— У тебя десять секунд, чтобы объяснить, кто ты и что здесь делаешь. Потом я позову охрану, и тебя разберут на части.

— Можешь позвать прямо сейчас, если хочешь. Но тогда пропустишь нечто интересное.

Аннабель хмурится. Изучает меня. Да я прям вижу, как работает её мозг — просчитывает ЧТО ПРОИСХОДИТ? Оценивает, дескать, что это за наглый хрен нарисовался?