Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

Плету контур медленно, тщательно. Так как он первый и я буду использовать его как шаблон, а потому нужно учесть абсолютно всё. Не хочется терять время на производство целой сотни контуров по отдельности — это глупо и затратно по времени. Так что сделаю один, скопирую его в башке и размножу по всей площади с трупами. В принципе таким подходом пользуются и местные практики — на стадии архимагистра. Больше не нужно формировать контурную схему вручную — просто берёшь и активируешь уже изученные шаблоны, как-то так.

Засиял фиолетовый круг — три метра в диаметре. Узлы — строго по местам. Стабилизатор — в центре. «Карманы» накопления — по дугам. На краю — точка подключения к общей сети духовного накопления. И маленький «замочек» под мой триггер активации.

Заканчиваю.

Очаг повисает в воздухе на метр над землёй, светится слабым фиолетовым светом. Через десять секунд свечение уйдёт вниз: контур стабилизируется и станет невидимым для обычного глаза.

Активирую.

Чувствую, как он оживает. Тонкие «щупальца» энергии тянутся к ближайшим телам, проникают в плоть, качают остаточный эфириум и начинают втягивать его в накопитель.

Работает.

Идеально.

Что ж, не думал, что всё будет просто НАСТОЛЬКО. Ну, а теперь приступим к расширению структуры.

Фиксирую контур очага в памяти. Не «в общих чертах». А досконально — до каждой линии. До узла. До микроскопической поправки на температуру воздуха и влажность снега.

Среднему практику это бы разорвало мозг. Низшему тем более.

Мне самому-то сложно. Но куда деваться?

Шаблон запомнен.

Погнали.

Отхожу на пятьдесят метров от первого очага. Проецирую шаблон — линия за линией, узел за узлом. Второй очаг готов. Заняло всего сорок секунд. Достаточно быстро. Если так продолжу, всё займёт около полутора часов.

Ещё пятьдесят метров. Третий готов.

Четвёртый.

Пятый.

Иду по полю битвы, как чёртовый бухгалтер смерти. Приходится просчитывать позиции очагов, ведь сетка должна покрыть всю площадь, чтобы каждый труп попал в радиус воздействия.

Десятый очаг.

Пятнадцатый.

Двадцатый.

Руки двигаются на автомате. Привыкаю? Похоже. Вообще, работёнка не такая сложная, но отнимает порядочно сил, особенно эфирных, всё же я использую их как основу контура, а духовную в куда меньших объёмах.

Хм. Кажется, начинаю уставать. Эфир уходит слишком быстро. Вот тебе и запасы магистра третьей ступени. Мозг при этом начинает подкидывать тупые шутки, дабы справиться с перегрузкой. Вот и представляю как сейчас кто-то бы увидел и спросил:

— А что вы делаете, господин наёмник?

— Да так, собираю урожай.

— Какой?

— Человеческий. Вам отсыпать пару кило?

Тридцатый.

Сороковой.

Пф, ну всё, хорош, я не железный. Надо передохнуть чуток. Ай! Ладно. Ещё немного, потом и отдохну.

Ядро тянет, даже ему не нравится быть заводом по переработке кладбища. В висках давит. Под маской пот течёт так, точь бегу марафон в бане. Пальцы дрожат. Дыхание сбилось.

Сорок пятый.

На сорок девятом уже ненавижу себя.

Пятидесятый очаг — ставлю, активирую.

И всё.

Ноги подкашиваются.

Падаю на колени, валюсь на бок. Лежу в снегу, жесть. Ща сдохну!

Сердце колотится. В глазах мутнеет. Звёзды пляшут.

Не глупо ли? Строю контур размером с поле боя, планирую переиграть войну… и ради чего? Я мог бы сейчас отлично проводить время в Петербурге, среди красивых девиц на балах, ну или шлюх в кабаках. Ну или там и сям, зачем ограничиваться. А я застрял тут, в долине и занимаюсь хрен пойми чем? Мог же просто стрелять с арбалета и дальше, не привлекая внимания.

Так. Что за упаднические мысли?

И правда…

Ядро пытается задавить морально?

Очень может быть! С ним расслабляться нельзя. Дашь слабину — и переломает как тварь дрожащую, хе-х.

Переворачиваюсь на спину. Лежу. Смотрю в небо. На звёзды.

Нет. Останусь арбалетчиком — и не буду честен с самим же собой. Я могу куда больше. А потому — соберись! Воробей или Ненормальный Практик, кем бы ты ни был!

Нужно закончить.

Если внутренних запасов эфира практически нет. Значит берём снаружи.

Открываю фильтрацию.

Обычно практики делают это пассивно, понемногу: первый узел втягивает эфир как лёгкие втягивают воздух. Медленно, аккуратно, без риска.

Я делаю иначе.

Распахиваю каналы.

Эфириум с округи тут же врывается внутрь, как горный поток. Холодный, густой, насыщенный примесями. Не чистый «природный» эфир, а с поля смерти. После боли. После тысяч криков.

Конечно ЭТО ощущается сразу.

Каналы режет, по ним несётся лёд с битым стеклом. В груди жжёт. В позвоночнике стреляет. На секунду кажется, что кровь — не кровь вовсе, а жидкий металл.

И вместе с этим приходит нечто эфемерное. Не голоса или призраки — я не настолько романтик. Скорее эхо. На мгновение чувствую чужие остаточные импульсы: страх, ярость, отчаяние. Как если бы сотни людей одновременно взглянули мне в глаза со своей последней эмоцией.

Стискиваю зубы.

Спокойно. Просто резонанс. Просто примеси. Подумаешь, кладбищенский снег в лёгких. Ничего такого. Но лучше практикам не повторять подобный способ, может и прикончить.

Минута.

Две.

Три.

Всё ещё поддерживаю поток. Контролирую.

Пять минут.

Достаточно.

Закрываю каналы.

Пф. Ну вот, пополнился ё-моё. Выравниваю дыхание. Сердце постепенно успокаивается. Тремор уходит. Мир становится чётче.

Поднимаюсь, отряхиваю зад. В голове всё ещё гул, но жить можно.

Итак, на чём я остановился?

Пятьдесят очагов висят над полем, невидимые глазу практиков, но для духовного восприятия — как пятьдесят маяков. Каждый качает остатки питательной энергии из тел вокруг. Медленно. Неумолимо.

Но нужно ещё пятьдесят, чтобы покрыть всю площадь. Что ж, поехали. Иду дальше.

Пятьдесят первый очаг.

Пятьдесят второй.

Двигаюсь по сетке, ставлю узлы, активирую. Итак снова и снова, и снова.

Семидесятый.

Девяностый.

Девяносто пятый.

Последние пять даются тяжело. Усталость давит по новой, снова пот ручьем, но запасов эфира хватает, а ещё спортивная злость, что я ДОЛЖЕН это сделать.

Девяносто девятый.

Сотый.

Последний очаг активируется.

Сто контуров. Сетка закрыта.

Охушки-воробушки! Я сделал это!

Теперь не менее важная часть — соединение всей этой сотни контуров. Совсем другая работа. Меньше хирургии, больше инженерии. Нужно протянуть каналы между очагами, связать их в единую сеть, при этом организовать поток так, чтобы энергия шла к центру — ко мне.

Приступаю.

Тяну толстый контурный канал от ближайшего очага к соседнему. Делаю наподобие ветви. Потом собираю эти самые ветви в магистрали. Работаю быстро. Тут главное не красота линий, а устойчивость структуры.

Двадцать каналов.

Сорок.

Шестьдесят.

Сеть начинает «гудеть»