Фантастика 2026-169 - Алексей Аржанов

– Ох, как сбилась с пути, – подтвердила она, крутя в пальцах яблочко. – Шла внучка проведать, заблуди-и-ила… а тут эта, страшная. Ох! Ну, давай знакомиться. Я вот Хтония, а тебя-то как зовут, пастушок?

– Аид.

Она хихикнула – молодо, ясно.

– Невидимка, а? Хорошее прозвище. Только не всех обманет. Ты на лицо-то вылитый твой отец в детстве, как притворяться будешь?!

Яблоко брызнуло соком в пальцах. Набежала тучка на колесницу Гелиоса.

– Ты знаешь Крона?!

– Видала, – безмятежно отозвалась эта… Хтония. Прикрыла глаза ладонью – солнце опять рассиялось не на шутку. – Похож ты на него, пастушок. Не бойся, не выдам. Ты ж меня от чудища этого спас – это она мне только раз наподдала, а что могла сделать!

Смеется, наверное. А может, и не смеется. Глаза серьезные, глубокие – как вспаханное поле.

Печальные.

– Что, Кронион, будешь отца-то свергать? Готовишься пророчество исполнять-то, а?!

Глянул исподлобья – нет, не насмешничает. Куснул полураздавленное яблоко.

– Ага. Будешь тут готовиться, когда мне даже оружия не дают. А Крон – это Крон. У него еще серп этот. Который ему мать дала. С которым он на Урана, мне рассказывали. Я вот все думаю – что мне делать с этим серпом?

– И что думается?

Пожал плечами. Ничего мне не думается. Я того серпа не видел, может, про него вообще враки врут. И вообще, пока вырасту – додумать успею.

– А вот свергнешь ты Крона, – сказала вдруг Хтония. Прижмурилась мечтательно. – Тогда заживешь, да? Пойдешь на Олимп, править будешь…

«Ме-е-е-ечта-ай!» – подала голос из кустов Амалфея. Я подался вбок, сплюнул яблочную косточку.

– Да на кой мне?!

Хтония подавилась собственным яблоком.

– Что?!

– Да трон, говорю, мне на кой? Мне Крона свергнуть. Чтобы мама не плакала. Чтобы он не… – скрежет зубов заглушил мои слова о возможных братьях или сестрах. – Да у Крона же братья еще, титаны… Мне и их свергать? Так их много, они родню созовут, мне тоже придется союзников искать… это уже война получается. Большая война. Да пускай бы они на трон кого угодно сажали – я так думаю. А с Кроном – это у нас… личное.

Хтония смотрела – непонятно. Будто ее чем тяжелым из-за угла огрели. Или вдруг подкралась Амалфея из-за кустов – и ка-а-а-ак…

– А если бы вдруг… пришлось?

– Править? – сказал я и задумался. Задумался об этом впервые. О том, как свергну Крона – думал тысячи раз, о троне – ни одного. Не сходились между собой эти мысли.

Вторая показалась неприглядной, скучной, тяжкой.

– Ну, правил бы, – сказал я угрюмо. Достал из-за пояса ножик, погнал в жирную землю на поляне. – Только я не умею. Это ж сколько советников звать придется! И договариваться со всеми.

– Зачем со всеми, – тихо отозвалась Хтония, – зачем… пошел бы к своей бабке, к Гее-Земле. Сказал бы: давай ты со своими детьми титанами поговоришь. А я твоих других детей из Тартара вызволю. Вызволил бы, а, пастушок?

А сама пальцами в траву вцепилась. Смешная какая-то.

– Не знаю, – ответил я и кинул огрызок яблока в кусты – Амалфее. – Вдруг они тут весь мир перевернут. Горы с морем смешают. Я слышал, они вообще небо на землю уронить могут, а кому такое надо?! Такое, наверное, даже Гее-Земле не нужно. Ну, если бы было бы, где им жить… Или если бы Гея придумала, как им с нами жить, чтобы никто никому не мешал…

Долетел по воздуху тихий, надрывный вздох. Хтония сидела, отвернувшись. Сидела – будто решаясь на что-то.

– Ты вырастешь мудрым, – сказала потом. – Мудрым воином. Только у воинов должно быть оружие. У меня тут есть… вот, смотри.

Вынула то ли из котомки, то ли из-под одежд…

Металл был тусклым, мягко поблескивающим там, где его не успело искусать время. Металл изгибался дугой, два конца которой соединяла остро звучащая тетива.

– Это мне вот сынишки ковали… когда-то, – пояснила, будто извиняясь, Хтония. – Давно уже. Лук хотели… для отца, в подарок. Только он не взял.

Погладила морщинистой рукой искусную ковку. Достала и положила сверху легкую стрелку – из того же металла, только белую, поблескивающую, когда повернешь.

– А это я уже сама выплавила… Сын попросил сделать ему – и я вот, сделала. А ему не понравилось. Давай, мол, что-нибудь другое, чтобы грознее. Страшнее чтобы. Вот тебе будет… чтобы играть. Лук. Стрела. Хорошо? Принимаешь?

Я поднял стрелу – легкая. Рассмотрел лук, попробовал натянуть тетиву – тетива пошла покорно, только вот стрелка легла на неё нехотя будто. Словно на чужое.

Не оружие, конечно, но ничего – если потренироваться, то еще как. А потом можно будет и настоящий выпросить.

– Здорово, - сказал я. – Красивые. Ты не огорчайся, страшнее – не всегда лучше…

Она посмотрела, изломав губы в болезненной улыбке. Кивнула. Сказала:

– Страшнее – не всегда лучше.

Поднялась, свернула котомку, огляделась… я был занят своим первым оружием – легкой, серебристой игрушкой в темных пятнах времени. Баюкал лук, гладил его, придумывал – как от нимф буду прятать, как отчищу от пятен, где раздобуду стрелы…

– Стрелы не нужны, – сказала она, будто услышав меня. – Это орудия нападения. Мести. Убийства. У тебя – стрела. Или лук. Иди, Кронион. Не промахивайся.

Я забормотал какую-то благодарность, весь поглощенный – ковкой, изъеденным металлом, блестящей тетивой… не заметил, как она ушла.

Потом брел, баюкал лук на груди, грел в руках стрелу. Шептал им, что мы ничего – мы не промахнемся. Ух, как не промахнемся.

… промахнулся раз двести, не меньше – по всему.

По стволу корявого дерева.

По лисице, несущей мышь. По широкому листу, свисающему с ветки.

По сороке, заливающейся смехом над незадачливым стрелком.

Даже – по Амалфее, которая шуршала по зарослям неподалеку и насмешливо из зарослей мекала.

Стрелка была слишком легкой, а может, лук – слишком игрушечным. Но стрела улетала в заросли, падала, не долетая до мишени, норовила лягушкой прыгнуть в ручей или застрять между скалами.

Но и это не заглушало восторга – пусть себе сейчас промахиваемся, а вот на тысячный раз наверняка…