"Фантастика 2026-169". Компиляция. Книги 1-31 - Алексей Аржанов

В очередной раз стрелка коварной змеей усвистела в кусты. Я отложил лук и полез следом – и тогда я услышал крик, второй раз за день. Голос Адрастеи звучал не так, как должен был: «Аид, где тебя носит?!» Отчаянно, задушенно. Так, будто она спасалась.

И во второй раз за день я кинулся вперед, проламываясь сквозь заросли – только теперь на поляне охотилась не коза Амалфея.

Леопард приготовился к прыжку, и повиснуть у него на хвосте я уже не успевал.

Нимфа сжалась, притиснулась к дереву, закрылась руками.

Металл согрел оледеневшую кожу ладони. Древний, теплый, изъеденный временем металл. Искусная ковка.

Я не заметил, что взял с собой новую игрушку. Не заметил, когда пригласил ее в ладонь.

Не заметил, когда во второй руке оказалась легкая, игриво поблескивающая стрелка.

Может, просто схватил то, что под рукой – потому что иного не было.

Заскрипела тетива, лаская пальцы. Прильнула к щеке.

Я целился в леопарда, а смотрел на нимфу – она уже открыла лицо, увидела меня и кричала, чтобы я уходил.

И мгновения падали вокруг нас – и замирали, будто листья, упавшие с дерева.

Потом был короткий звон, ослепительный блеск, хрип – еще короче.

И зверь опрокинулся навзничь, будто его поразили ударом с неба.

Горло его пронзила быстро истаивающая в воздухе молния из белого адамантия.

[1] Амалфея – в переводе с древнегреческого «нежная богиня».

МОНОДИЯ. МЕТИДА

Сделалась первою Зевса супругой Метида-Премудрость;

Больше всего она знает меж всеми людьми и богами.

Гесиод. "Теогония"

Иногда ей снятся дикие сны. Цветные сны. Невозможные.

О юноше, возжелавшем свою наставницу. О том, как она бежит по скалам, раздирает руки о камни, спасается, озираясь через плечо… от него? От судьбы? От… себя?

Сны – о колдовском вареве на желчи подземного чудовища. О кубке, который она подносит Времени.

О мокрых щеках и подушках и собственном сухом смехе, отдающемся болью в груди: «Откуда мне знать, где там этот Кронид? Он жене не докладывается».

Заглянешь в сон, как в колодец – колыхнется вода, покажет лицо (твое ли?). Заострившееся, с кислой миной, будто насильно впечатанной, без румянца, зато высокомерия – не вычерпать. Колотишь ладонью по сну, задыхаясь от ужаса, а он скользит между пальцев по каплям, и в каждой капле кривляешься – ты (ты?!): «Муж мой, ты скоро станешь отцом».

И перед твоими глазами возникает на миг видение бездонной глотки.

Белокрылый Гипнос нахально разводит крыльями. Мол, ты Разумная, тебе виднее – откуда оно. Я-то такого не посылаю. А Мойры-спорщицы о таких снах помалкивают. Шепчутся о других строчках, о других нитях…

Утешение одно – такие сны приходят нечасто и всегда заканчивается.

Разумная тогда улыбается им навстречу. Проводит, пробуждаясь, по волосам, пропускает между пальцев пеплос, вытканный ее дочерью.

– Было не так, – говорит твердо, и сны примолкают.

На пеплосе замер, припав на одно колено, черноволосый юноша с луком.

Охота шумела отчаянно. Вопила, улюлюкала, вскрикивала, шумела, ломилась сквозь камыши, заливалась лаем собак. Гикали куреты – давно надоело лупить в щиты! Крит взорвался буйным весельем – еще бы, сама богиня Метида решила взяться за копье, скрасить девичий досуг.

Поговаривали, впрочем, что Метида Покровительница Дев просто наконец решила взяться за свой давно восхваляемый ум и отыскать среди Критских лесов мужа. Якобы, имело место какое-то давнее предсказание дочерей Судьбы – Мойр.

Но псы третий день упорно брали только следы кабанов, леопардов и каменных волков. Видать, на мужей псы натасканы были хуже.

– Дичи набили! – хмыкали плечистые лапифы с севера и игриво подмигивали нимфам. – Будет, что воспеть!

– Главной-то дичи так и нет, – отхихикивались девушки из людей. Но отхихикивались тихо: услышит великая богиня разума – кто там знает, что измыслит.

К исходу третьего дня псы не услышали криков загонщиков, отзывавших их назад. Зашлись в лае, закатились пенной яростью, рванули вперед – без оглядки, надрывая горло в бешеном вое. Кто-то крикнул: «Из подземных тварей, видать!» – и охотники двинули вперед, забыв об гудящих ногах.

Метида выступала позади неспешно, опираясь на копье, оправляя синие охотничьи одежды. Склонив набок голову с подобранными под гребень кудрями, осматривала спины охотников – отыскивая: кто?

Шла искать не мужа.

Мойры сказали свое: когда стихнут удары куретов на острове Крит, найдешь там Судьбу.

Только вот Клото – величественная, седовласая, вдруг хихикнула напоследок. Когда Метида переспросила: «Свою Судьбу?»

– Это уж как повернется, – прошелестела Лахезис, туманная и далекая. – Может, чужую. А может – и для всех.

Метида склонила голову – давая надеть через шею тяжкое ожерелье долга. Богиня разума хорошо понимала, что могут значить эти слова.

Сколько лет сыну Реи, который должен возмужать на Крите. Семнадцать? Больше?

По счету титанов – детский возраст. Возраст, в котором нужен наставник.

Наставни…ца.

Не мужа шла выбирать Метида (большая честь выйти замуж за какого-нибудь охламона, привязаться к нему, а потом он поменяет тебя на какую-нибудь пигалицу!). К замужним богиня Разума питала жалость. Временами ей хотелось родить – но вне уз брака, только для себя, только дочку – ту, с кем можно будет поделиться…

Разумная остановилась, запрокинула голову, глубоко вдохнула воздух.

Зачем сыну Крона богиня разума? Чтобы свергнуть отца.

Зачем сын Крона свергнет отца? Чтобы взять его престол.

Пойте, нимфы. Стоните, рога. Грохочите погромче в щиты, куреты. Где, как не за шумной охотой можно скрыть охоту истинную?

Охоту на будущего царя. На будущую судьбу. На будущее…

Свистнула стрела, и с ветки к ногам охотницы свесилась убитая гадина толщиной в руку. Закачалась, удивленно глядя выпученными глазами.

Свита ойкнула. Вскрикнула Метида, которую изнутри облило варом предчувствия.

– Лучник, – позвала тихо, стараясь придать голосу повелительность – Покажись же, лучник!

Лес хранил молчание. Только – показалось, что ли? – донеслось из кустов издевательское меканье.

– Ты спас богиню – так неужели не хочешь получить награду? – голос многоумной Метиды расстелился в воздухе мягкой простыней. Царской.

Из кустов хмыкнули. Задумчиво пошуршали ветками. Потом лучник легко выпрыгнул на поляну.

– Радуйся, – весело сказал, – богиня.

Чем и исторг у Разумной огорченный вздох. Потому что – ну правда