"Фантастика 2026-169". Компиляция. Книги 1-31 - Алексей Аржанов

Правда, собой недурен, – отметила Метида, глянув искоса. Глаза – чернее ночи, скулы – острее лезвия меча, брови вразлет, черные волосы укрыли плечи. Взгляд – смелый и пытливый. Плечи прикрыты шкурой черного леопарда, в волосах листья запутались, лук в руке – такой обшарпанный, что тронуть побоишься.

Ладно, приодеть, причесать, подучить… может, и выйдет Судьба.

– Подойди же, о меткий, – богиня разума приосанилась, постаралась согнать с лица строгость. – Как тебя зовут?

– Это зависит от того, кто зовет.

И улыбнулся – ускользающей, таинственной, убегающей улыбкой. Скользнул черными глазами – просветил насквозь.

– Так скажи мне, как звать тебя.

– Можешь – Стрелок. Можешь – Охотник. Можешь – Аид.

– Невидимый?

– Был невидимым. Сейчас вот из кустов вылез – видим. Ты видишь меня, богиня?

Я вижу судьбу, – хотела сказать богиня Разума. Промолчала.

Повернулась, махнула свите – отойдите подальше. И вы там, нимфы – хватит капать слюной, все равно вам тут ни кусочка не достанется.

Проверим, насколько ты меток, охотник-невидимка, – подумала Разумная.

– Скажи мне, о Аид… не слышал ли ты случайно о потерянном сыне Крона?

– Климен который? – тут же откликнулся спаситель. – Так кто о нем не слышал. У нас тут куреты только недавно в щиты лупить перестали – они, знаешь ли, медленно останавливаются… весь остров вот гадал – почему умолкли. Мы тут уже привыкли.

– А ты… не видел его?

– Кроненыша? Так кто ж его не видел. Говорят, он тут в обед по лесам и горам шествует. Сам – в царских одеждах, в руке – меч огромный, на голове – венец. И свита за ним. Сатиры, знаешь ли, нимфы с песнями…

– Правда? – Метида дернула углом губ – не поддаться бы смеху. Богине разума не к лицу пустые смешочки. Беззаботность, улыбочки, ужимочки – глупости для тех, у кого пусто внутри черепа. – Так опиши мне его. Красив?

– Ну… смотря на чей вкус. Рыжий весь, это да. Да и рожа вся рябая, будто по ней кони Гелиоса танцевали. А сам – величественный такой…

И сверкнул белыми зубами в задорной улыбке. Метида с трудом сдержала ответную. Нахмурилась.

– А ты, значит, из местных?

– Местнее некуда. Хожу тут, понимаешь… тропки разведываю. А, да, Амалфея! – из кустов высунулась недовольная козья морда, вперилась подозрительным взглядом желтых глаз. – И коза еще.

– Хорошо, – ответила Метида, и уголки губ предали ее – приподнялись слегка.

…и не заметила, как провалилась в черноту взгляда.

«Хорошо?»

«Ты владеешь искусством обмана, юный Климен. Скажи, кто обучил тебя этому?»

«Учиться нужно дуракам, которые ничего не видят. Ничего не знают. Тем, кто умеет видеть – достаточно пошире раскрыть глаза. Смотреть. Брать примеры».

«С кого берешь примеры ты, сын Реи?»

«С птиц, которые притворяются листьями. С трав, которые делают вид, что они неядовиты. Лучнику приходится вглядываться как следует, богиня. Вглядываться в суть. Чтобы… не промахнуться».

Взгляд его был стрелой. Острой, разящей. Бьющей без промаха.

– Значит, – сказала Метида вслух, – ты тут охотишься.

– Как эти, которые там…? – судьба в шкуре пантеры оглянулась туда, где визжали псы и перекрикивались охотники. – Что ты, о богиня. Я тут так… играю.

– А не взросл, чтобы играть?

Юноша ухмыльнулся. Потрогал пальцем гадину, в горле у которой больше не торчала стрела. Куда, интересно, делась?

– Игры, богиня, могут быть разными. Главное – знать, для чего играешь. Как и в охоте главное – не за кем охотишься, а зачем. Зачем ты охотишься, великая богиня?

– Я… – и осеклась, остановилась, споткнулась о прищур взгляда. Недетского взгляда, неюношеского.

«Зачем ты… охотишься на меня?»

«Будущим царям нужны наставники».

«А кто тебе сказал, что я буду царем? Или что я хочу им быть?»

«Но ты хочешь свергнуть своего отца. Я – богиня разума и могу научить… подсказать».

«Подсказать, как смотреть, подсказать, как стрелять, подсказать – как свергнуть отца. Чего я буду стоить, если мне все время будут подсказывать?»

Метида вдруг почувствовала себя странно юной. Дочь Океана стояла перед юнцом – сыном Реи Звездоглазой. Ёжилась под пронзительным взглядом будущего.

И ощущала себя легкомысленной девушкой, которая ничего не может дать тому, кто стоит напротив.

Ни решимости. Ни мудрости. Ни зоркости.

Ни окрылить, ни направить – дойдет сам. Может, собьет в кровь колени по пути. Но дойдет.

Улыбка – непослушная, озорная – стала шире, полезла на губы, упорная. А так хотелось красивой истории, – подумалось вдруг Метиде. О всеобщем блестящем спасителе, возмужавшем на Крите. Впитавшем в себя поучения богини Разума.

О будущем, одетом в сияющие одежды, которое позволит давать себе советы, выполнять за него работу, вести…

В таком будущем можно было бы утонуть, словно в Океане, – подумала вдруг Метида. Раствориться в нем навеки.

Так может, пусть себе непричесанное, дикое будущее бегает по лесам? Играет в игры, учится смотреть и притворяться. Да, Мойры, мудрые советницы. Я нашла Судьбу. Для всех.

Посмотрела на нее и решила оставить в покое.

– Позволь подарить тебе хотя бы оружие, – сказала она, сглотнув, – в память о нашей встрече… Литос[1].

Он смутился, кажется. Покосился в сторону свиты и проговорил тихо:

– Те, кто меня воспитал, говорили, что мужчина может подарить женщине что-нибудь в память о встрече. После ночи. Не знал, что бывает и наоборот. И у тебя пока нет причин дарить мне подарки, богиня.

Метида замерла. Посмотрела на юношеское лицо с пронзительными глазами. Подумалось вдруг: почему нет? Он поймет. Он не потребует ничего взамен.

– Ты развеселил меня – это пока никому не удавалось, – помолчала, решилась. – А если мне вдруг захочется купить твою ночь? Возьмешь от меня подарок?

И засмеялась, понимая – что чувствуют сестры, которые плещутся в легких волнах дни напролет. Смешно это – когда удается зардеться судьбу для всех.

– Если вдруг стану царем – может, и возьму, – усмехнулся сын Крона, и разговор окончательно скатился в глубины Тартара. – Цари они такие… странные. Только ты учти, у меня уже есть оружие. Два оружия. Лук и стрела – подарки от бабушки. Как их на что-то сменить?

–