Назад в СССР: Классный руководитель, том 4 - Евгений Алексеев

У меня дрожь пробежала по спине, когда я вспомнил. Точно такой же фонтан стоял во дворе офиса компании «Второй шанс», которая и перенесла моё сознание в это тело. Могло ли это быть совпадением? Я встряхнул головой и вдруг увидел, что там нет никакого фонтана. Толкнул створку одного окна, выглянул — ничего не изменилось, и я облегчённо вздохнул, подумав, что, то страшное видение моего запертого сознания в странном месте, окружённом тьмой, могло быть просто порождением травмы, которую я получил, когда ударился сильно головой.

— Вот, герр Туманов, пожалуйста, для вас… Puzzlespiel.

Голос доктора, раздавшегося за спиной, заставил меня обернуться. Хансен выложил на стол пару листков.

Вначале пришлось отвечать на вопросы дурацкого текста, который якобы определяет уровень интеллекта. Сколько я видел этих тестов, задач, и все они были идиотскими, и не могли дать никакой оценки мышления. Я быстро написал ответы, и углубился в ту задачу, которую доктор принёс последней. Она не оказалась сложной. Просто вопрос: «Опишите все известные на сегодняшний момент в астрофизике методы измерения расстояний вплоть до самых удалённых объектов Вселенной». Хансен, узнав, что я — астрофизик, решил выяснить, что я из этого помню. А я помнил все. Единственная проблема для меня была в том, что пришлось описывать всё это по-немецки, иногда я просто не знал, как перевести русское название.

Я описал метод стандартных «свечей» измерения расстояний от окраин нашей Галактики до соседних скоплений галактик: радиолокация, тригонометрический параллакс, цефеиды, сверхновые, метод Хаббла. И, конечно, больше всего текста я посвятил своему любимому методу: по квазарам. Исписав полдюжины листов, я потряс рукой, которая уже начала неметь и затекать. Подняв взгляд, заметил, что Хансен сидит за столом со скучающим видом. Так что решил больше не мучить несчастного доктора и передал ему мои труды.

Он довольно равнодушно перелистал список задач, которые я решил вначале, поставил какой-то странный значок, похожий на А с плюсом. Но, когда увидел мой ответ на последний вопрос, его лицо вытянулось, глаза широко раскрылись, кажется, он даже побледнел.

— Герр Туманов, откуда вам известны все эти вещи? Вы же простой учитель.

— Ну, я не простой учитель, — я усмехнулся. — Я окончил отделение астрономии московского университета, защитил диссертацию, как раз по методам измерения расстояний до звёзд. По вашей терминологии, я — доктор наук. На самом деле пока нет, но моя диссертация при доработке вполне бы потянула.

— Не понимаю, не понимаю, — пробормотал он с растерянным видом. — Скажите, почему вы не стали доигрывать партию с Маттиасом? — как-то невпопад спросил он.

— Я видел, что проигрываю, поэтому сдался. Я видел, что у меня цугцванг — каждый мой ход привёл бы к ухудшению позиции.

— А вы не общаться с другие шахматисты?

— Ко мне в палату приходил Ульман, ваш чемпион по шахматам и Лотар. Я сыграл с Ульманом и выиграл у него.

— Вы проиграть Хайнриху, но выиграть Ульмана? Как такое возможно?

Я вздохнул, задумался на миг, рассказывать ли доктору об обмане шахматистов или нет. Но потом решился все-таки сказать правду:

— Ульман и Лотар вдвоём подсказывали Маттиусу ход игры. Против двух гроссмейстеров я играть не смог.

— Тогда понятно.

Почему-то мои слова совсем не обрадовали Хансена. Наоборот, он стал ещё более мрачным, ушёл в себя. И пришлось даже настойчиво поинтересоваться:

— Доктор Хансен, вы выпишите меня? Я чувствую себя отлично.

— Да-да, — Хансен вздрогнул. — Конечно, я вас выписать. Хотя мне хотелось бы исследовать ваш феномен. День назад вы, Entschuldigen Sie, bitte, Sie befanden sich im Wachkoma, быть овощем, еле живым трупом. И вдруг словно открыли кран, влили в вас жизнь.

— Немецкая медицина творит чудеса.

— Сомневаюсь. При такая травма, как ваша, люди восстанавливаются месяцами, годами. Порой остаются неходячими инвалидами с мышлением на уровне ребёнка пять лет. А вы не просто иметь прекрасная физическая форма, ваша голова… Она работать отлично. Знаете, я дать вам вопрос, который мой сын заниматься много-много лет. Он посвятить этому жизнь. А вы так просто всё изложить. Не возражать, я дам ваш описание ему?

— Он тоже астрофизик?

— Да. Он работать в Центральный институт астрофизики Академии наук.

— Понятно. Я иногда публикую статьи об этом в журналах в своей стране.

— О! Это прекрасно. Если вы написать такая статья здесь, для публикации. Мы быть благодарны.

— Хорошо, будет время, напишу. Кому мне её передать?

— Мой сын свяжется с вами?

Я кивнул, увидев, какой радостью осветилось лицо доктора.

На следующее утро меня действительно выписали. Пока ждал машину, которая должна была отвезти в отель, погулял в парке перед зданием, отделанное красным кирпичом. Оно напоминало старинный готический замок, с двумя остроконечными башенками по краям, арочными окнами. Над входом с дверью, выкрашенной яркой зелёной краской, я прочёл надпись: «Psychiatrische und Nervenklinik». То есть меня держали, строго говоря, в психушке. Поскольку пострадал у меня только мозг, из-за того, что я ударился о пенёк, который торчал в овраге, куда я выкатился.

Подкатила белая машина с длинным плоским капотом, и когда я уселся на сидение рядом с водителем, он молча завёл мотор, и мы довольно медленно поехали по узким улочкам между зданий, которые напоминали город Средневековья, только абсолютно пустой. Проехали мимо длинного высокого здания, где на квадратном пустынном дворе я увидел чашу фонтана. Все это походило на университетский городок — кампус. Наверно, доктор Хансен очень хотел продемонстрировать мой уникальный случай возвращения к жизни студентам, но я счастливым образом избежал участи экспоната.

Ехали мы недолго, но машина постоянно поворачивала на улицы, которые меняли интерьер, то узкие, с жилыми домами по краям, больше напоминающими спальный район Москвы, то на брусчатку рядом с эстакадой, отделанной кирпичом. Свернули на длинную прямую улицу, проехав мимо медленно тащившего вагоны красно-желтого трамвая.

Наконец, выехали на Фридрихштрассе — торговую артерию Берлина, где все первые этажи заполняли высокие витрины магазинов. И затем на улицу Роза-Люксембург-штрассе, по сторонам которой тянулись разномастные, то с гладкими фасадами, то отделанными грубым камнем, то кирпичные, но одинаковой высоты здания, построенные впритык друг к другу, как в любом