Серебряная Элита - Дани Франсис

– Сидеть и ждать, пока вас спасут! Если ты не заметил, Сатлер, операция называется «Жди спасения»! – это название Форд произносит по слогам. – И смысл ее в том, чтобы научить вас терпению и дисциплине.

Если так, похоже, мне Программу не пройти. Вечно меня подводит импульсивность! Словно лесной пожар, во мне пылает неукротимое желание действовать.

– Тогда зачем нас посадили там вместе? – я тыкаю большим пальцем в сторону Кейна. – Он еще нетерпеливее меня!

Форд отвечает взглядом, в котором читается: «Вот именно!» – а затем отходит, чтобы обратиться к нашим товарищам.

После секундного замешательства вдруг понимаю, что значил этот взгляд. На учениях нас разбивают на пары не случайным образом, а на основе тех слабостей, в которых мы сами признались в начале второй секции. Вот почему меня постоянно ставят в пару с Кейном, хотя очевидно, что нам сложно работать вместе, – слишком уж мы похожи.

– Какие слабости ты указал? – спрашиваю я его. – Когда нам задали вопрос по мини-комму.

В его глазах появляется понимание.

– Безрассудство и нетерпеливость.

– Я написала «импульсивность и нетерпеливость». И еще, что мне плохо дается работа в классе, – я смотрю на него. – А у тебя что третье по счету?

– Слишком классно выгляжу!

Я фыркаю.

– Так что же он хотел сказать? Что нам надо сначала думать, а потом действовать и вырабатывать в себе терпение? – Кейн испускает драматический вздох. – Какая тоска!

– Понимаю.

Мы возвращаемся к группе и выслушиваем итоги задания. Форд объявляет, что все охранники из Черного Взвода успешно прошли миссию. Прошли и те, кто должен был нас освобождать.

– И наконец, наши заложники, Сатлер и Дарлингтон… – заканчивает он, и взгляд его блестит иронией. – А вы, ребята, провалились!

– Ну что за чушь! – ворчу я. – На самом деле провалились спасатели: они же нас не спасли!

Кесс из группы вызволения заложников показывает мне неприличный жест.

– Я же вам сказал, – едва не рычит от раздражения Форд, – задача операции – не спасти заложников. Задача – всем выполнять указания и добросовестно играть свои роли. И все, кроме вас, двух кретинов, свою задачу выполнили!

Ну вот, теперь нас распекают перед всем взводом. Пф! Ненавижу, когда Форд прав. Он сразу делается таким самодовольным ублюдком!

Я прекрасно понимаю: собственные слабости могут утянуть меня на дно. Знаю, что действую импульсивно, знаю, как это глупо. Я вообще не оказалась бы на этой базе, если бы не импульсивное решение броситься в Пойнт спасать Джима.

Быть может, стоило прислушаться к Гриффу, Тане, Деклану – всем, кто меня предостерегал? Тогда бы…

Да все равно я бы оказалась здесь. Или сидела бы сейчас где-нибудь на конспиративной квартире. Или, может, сбежала бы куда-нибудь в горы и создала собственный лагерь Верующих…

– Внимание!

От оглушительной команды Хэдли все вздрагивают и замолкают. В тишине разносится звук шагов по асфальту у меня за спиной. Оборачиваюсь…

И сердце застывает у меня в груди.

Джейд Вейленс.

Быстрым, целеустремленным шагом идет к нам. Платиновые волосы, как обычно, скручены в узел на затылке, лицо, как всегда, сурово. Метка крови на щеке пылает, как вызов.

Я немедленно напрягаюсь. Если она пришла по мою душу, я должна быть готова в любую секунду надежно скрыть свои мысли.

От Джейд Вейленс исходит ощущение несокрушимой силы. В ней есть что-то властное, пугающее. Она отмечена природой, но и не будь алого круга на лице, привлекала бы к себе внимание с первого взгляда.

Интересно, сколько у нее способностей? Три? Четыре? Дядя Джим рассказывал, что метка появляется лишь у самых одаренных модов: он не знал ни одного мода с меткой, у кого способностей было бы меньше трех. У меня четыре. Тех, что мне известны. Быть может, их всего пять, шесть или семь: что-то еще дремлет во мне, неведомое, и ждет своего часа, чтобы проявиться в самых неподходящих обстоятельствах… Хотя нет, умей я что-то еще, я бы знала. Наверное. Очень на это надеюсь.

Джейд подходит и встает между Фордом и Хэдли, лицом к курсантам. По толпе пробегает шепоток. Острый взгляд Джейд впивается в каждого из нас с такой силой, что у меня мурашки бегут по спине.

Она пришла за мной!

Точно за мной!

Стою, прямая, словно жердь проглотила, с бесстрастным лицом, хотя внутри все вопит от ужаса. Дышу глубоко и ровно, стараясь успокоить бешено бьющееся сердце. Жду, когда она назовет мое имя.

– Ты! – короткое слово, как щелчок взведенного курка.

Вздох застревает у меня в горле.

Она обращается к одному из моих товарищей.

Я его не знаю. Парень из Красного Взвода, по имени Питер, с невинным мальчишеским лицом. За эти пять недель я и словом с ним не перемолвилась.

– Как его зовут? – она обращается не к Питеру, а к Хэдли.

– Питер Бергман. Курсант тридцать один…

Джейд обрывает его взмахом руки. Вновь поворачивается к Питеру, жестом подзывает его к себе.

Парень выходит из толпы. Он совсем молод, почти подросток, на голове шапка непослушных кудрей, нервные движения, глаза распахнуты в испуге.

– Бергман, твои действия приведут к гибели шестерых солдат, – без предисловий сообщает Джейд.

Я вздергиваю брови. По толпе проносится недоуменный шепоток.

– Ч-что? – лепечет Питер.

– Через восемь месяцев ты совершишь серьезнейшую ошибку. Твои действия приведут к гибели шестерых солдат Серебряного Блока.

Не веря своим ушам, он трясет головой.

– Но я никогда не…

– Разумеется, ничего такого ты никогда не хотел. Но это произойдет.

Питер, белый, как молоко, некоторое время молча открывает и закрывает рот – не может подобрать слова.

– Но… – наконец ему удается заговорить. – Не понимаю. Я никогда не сделаю ничего такого, что навредит моим товарищам!

– Я видела исход, – по ее тону ясно, что спор бесполезен. – Предотвратить твои действия невозможно. Как и исправить.

– Но какие действия? Я ничего не сделал!

Его протестов никто не слушает. Джейд кивает Хэдли, и тот делает шаг вперед.

– Бергман, ты исключен из Программы, – объявляет Хэдли.

У Питера отвисает челюсть.

– Что… да что за бред?! Я же никого не убил!

Хэдли молча берет Питера за плечо, и все мы в потрясенном молчании наблюдаем, как он уводит беднягу прочь.

Джейд снова обращает стальной взгляд к нам, оставшимся.

– Жизни наших солдат слишком важны, чтобы подвергать их риску. Этот парень должен был стать причиной смерти своих товарищей – неважно, намеренно или нет. Так что радуйтесь, что он ушел.

После ее ухода начинаются оживленные разговоры.

– Но он же ничего плохого не сделал! – недоуменно восклицает Лидди.

– А если видение ее обмануло? –