Девять жизней Je ne vu - Квинтус Номен

железные трубки. А я бегал вокгуг с воплями «давай, давай!»… ну и с некоторыми другими, а мужики, когда у них силушки заканчивались, тут же менялись и процесс шел без перерывов. Я, откровенно говоря, пока шли все плавки, чуть не сдох: от печей я просто не отходил больше двух суток, а последние сутки еще время от времени черпал специально заготовленным ковшиком металл, выливал его на землю и смотрел, что получилось. А когда решил, что все уже получилось, аккуратно пробил в печи летку и вылил (в заранее слепленный из глину желобок), все, что в печи успело свариться. После чего — этом мне уже на следующий день рассказали — обложил всех собравшихся весьма изысканно и ушел отсыпаться. И спал до вечера следующего дня — а когда проснулся, то увидел аккуратно уложенный напротив калитки моего дома слиточек стали. Длиной метра в три с половиной и весом (мужики его даже взвесить уже успели) примерно в шесть центнеров.

Да, разделать такой — это та еще работа, но народ ради такого результата работать был готов сколько угодно. А Тимка подошел в железяке, понюхал ее (издали), фыркнул и забрался ко мне на плечо. Таффи даже из дому не вышла, и котят тоже за дверь не выпускала. Но да, котам-то сталь не нужна… непосредственно не нужна, а вот то, что из нее люди сделают…

Котики ушли обратно в дом, а я поглядел на стоящую передо мной довольно немаленькую толпу. И из этой толпы вышла какая-то малознакомая тетка (в лицо я ее видел, но ни имени не знал, ни даже из какой она деревни) и, поклонившись, сказала:

— Говорят, ты очень хотел завести овец. Мы привели тебе овец, шесть овец и барана. Тебе сейчас столько хватит? А еще тебе из-за Оки прислали каких-то птиц, только мы не знаем, как за ними ухаживать. Но они сказали, что через неделю придет и человек, который это знает… надеюсь, за неделю птицы не сдохнут.

Ну, овцы — это очень хорошо, а птицы… Я подумал, что на подарок все же нужно пойти посмотреть — но мысль меня тут же и покинула: громкое «кукареку» все мне про них прояснило. И перспективы обозримого будущего стали совсем уж радужными…

Жизнь шестая: Вынужденный форсаж

Про овец я знал очень много. Например, я знал, что их на горных пастбищах пасут специальные люди, которые называются чабаны, и что стая овец называется «отара». А еще я хорошо знал, что из овец добывают шерсть, овечий сыр и каракулевые шубы. А вот как их обихаживать, вообще представления не имел, и тем более не знал, как их зимой живыми сохранить. Вдобавок оказалось, что люди, которые мне этих овец привели, тоже ничего о них не знали — но знали, что овец разводят в южных деревнях, как раз в тех, где местный народ несет вахту по охране границ. И вроде бы Клима видел, как там за овцами ухаживают, но сам этим делом никогда не занимался. Впрочем, для начала мне и его познаний хватило: после долгих расспросов и подсчетов я вычислил, что овцам летом требуется пастбище из расчета шесть-семь овечек на гектар. А зимой на каждую овечью голову потребуется килограмма три сена в день. А еще им можно (и даже нужно) давать немного морковки, по морковке в день на овцу, не больше, и при этом еще и следить, чтобы они морковку друг от друга не отбирали потому что если они сожрут много морковок, то отравятся. А вот свеклу можно давать килограммами — но, откровенно говоря, свеклы и людям не хватает.

Но самое главное, что я узнал — овцам можно не строить теплые овечники, им достаточно сарая без одной стены с крышей, через которую не капает, и там подстилку из простой соломы им устроить. Так что шансы на то, что полученное мною стадо получится до лета сохранить, были достаточно высокими. Именно до лета: Клима пообещал, что к следующему лету он договорится, чтобы ко мне прислали с юга как раз чабанов парочку.

С курами было проще: я точно знал, как за ними ухаживать. Давно знал, но это как на велосипеде ездить: один раз научился — и всю жизнь уметь будешь. Вот только «подарочек» мне достался, я бы сказал, несколько странноватый: мне подарили трех петухов и одну-единственную курицу. Молодых, но уже, я бы сказал, «задорных» — и я слишком хорошо знал, что из этого выйдет если петухов не изолировать друг от друга. Но это большой проблемой не стало: я тем мужикам, которые у меня решили поселиться, сказал — и они выстроили возле своих домов пристройки-курятники, в которых я соорудил что-то вроде печек-голландок. То есть я успел только одну печку поставить, остальные мужики сами слепили: меня они просто со стройки прогнали. И не потому, что они решили меня «поберечь», а наоборот сделали все, чтобы мне даже вздохнуть было некогда. Народ из десятка, наверное, ближайших деревень «все бросил» и набрал болотной руды огромную кучу, угля нажег столько, что его на полгода отопления всех домов в моем уже не самом мелком поселке хватит. И только что пинками меня к металлургическим печам не загонял…

Ну что, до зимы я успел еще два раза печи прогнать, а если считать и день, когда снег уже выпал, то три, только на третий раз я просто чугуна наплавил и наделал из него кучу обычных чушек, которые предполагал потом в вагранке переплавить на сковородки и чугунки. И тихо порадовался тому, что после последней плавки и руда вся закончилась, и уголь почти весь уже истратился. Потому что устал ну очень сильно — зато теперь кузнецам было с чем поработать. Уже во время второй плавки немного «переосмыслил» вопрос отливки стали и в результате у меня получилась не здоровенная толстая железяка, а много-много маленьких железочек. Примерно по пуду весом, да и их нужно было еще как-то от той балки, которая в «ручье» застыла, отломать — но это было сделать куда как проще, чем отрубать зубилами от раскаленной до красна пятнадцатисантиметровой стальной палки куски для использования их в кузнице. Но кузнецы и «первую сталь» рубили: она почему-то у меня получилась самой хорошей. Вторая плавка выдала что-то очень близкое к гвоздевой стали (и я не расстроился: гвозди в народном хозяйстве тоже нужны, особенно чтобы лошадей подковывать). Вероятно, я просто