Девять жизней Je ne vu - Квинтус Номен

Весенний сев прошел просто отлично: я все свои четыре поля засеял мятликом с небольшой добавкой мышиного горошка: все же овцы (которые перезимовали относительно неплохо) должны где-то кормиться. А вот хлебами были засеяны новые поля у Чермянки: там было решено обустроить новое «семенное хозяйство». Причем все соседние деревни единогласно решили, что прокорм населения этой деревни они уж как-нибудь обеспечат, так как если у соседей все получится, то на следующий год уже и все дальние деревни будут сытыми и довольными. А еще весной моя курица снесла шесть яиц и я ее посадил на высиживание цыплят: сама по себе курица — птица, конечно, вкусная, но и от яичницы отказываться категорически не стоит. Вообще-то яйца эта курица несла ровно через день, и я их просто забирал и откладывал чтобы курица нестись не переставала, но сколько такие яйца могут храниться, я не знал, и поэтому на десятый день все снесенные яйца вернул курице и посадил ее в гнездо. По хорошему следовало бы под наседку яйца от нескольких куриц сразу класть, но где же взять-то других? Вот когда цыплята вылупятся, потом вырастут… в общем, небыстрое это занятие. То ли дело перепелки — но пока про перепелок я ничего нового не узнал. Вроде бы где-то на юге такие птички водились, но вот где именно…

Ладно, у меня все-таки других дел хватало, так что даже уход за курами я поручил «младшим школьникам». А сам отправился — по свежевырубленной дороге — в Пирогово. Пешком отправился: я на лошади верхом ездить пока не выучился, некогда было — а по вырубке на телеге проехать пока еще возможности не было. Но когда не приходится продираться сквозь лесные заросли с колючками, много времени такая дорога не занимает. А на следующий день «с группой товарищей» я отправился вниз по Клязьме: товарищи заранее туда (и по той же дороге) перетащили три не самых маленьких челнока и в сторону Щелково мы отплыли группой в составе двенадцати человек. И группа была прекрасно для предстоящих дел экипирована: у каждого был «острый» топор, а еще народ с собой вез шесть стальных лопат (я их сам зимой отковал), парочку кирок и несколько молотков и пробойников. И небольшую вязанку березовых клиньев, необходимых, чтобы от доломитовых глыб подъемные куски отбивать. А так как на самом деле все это было относительно недалеко, то уже вечером меня обратно в Пирогово на лодке доставили, и оттуда я снова домой пешкодралом направился (в сопровождении еще шести парней). Меня теперь везде небольшая группа товарищей сопровождала, и я, откровенно говоря, даже не совсем понимал: они меня так охраняют или следят, чтобы никуда не сбежал. Но, скорее всего, версия с охраной была больше на правду похожа: все же тут уже точно знали, что я занимаюсь уходом за котиками, а все остальное я просто со скуки делаю — а раз котики остались дома…

Домой мы вернулись уже затемно, и — что меня в очередной раз порадовало — никто из сопровождающих меня парней так и не спросил, где я разжился фонариком и можно ли и им что-то такое заполучить. Ясно же: эта штука мне дана для ухода за котиками, а людям такую иметь не положено. То есть тем, кто за котиками не ухаживает — а пока все котики жили только со мной. Все пятеро: кроме Таффимай Металлумай и Тимофея Павловича у меня теперь жил рыжий, весь в мать, Рыжик, дымчато-серый с белым воротником и белым пузиком Пушок и темно-серая в полоску Мурка. Но я начал подозревать, что скоро котиков у меня станет больше… впрочем, Таффи теперь благосклонно принимала корм и из рук «местного подрастающего поколения», так что летом я уже спокойно отправился на юга. Недалеко отправился, для начала только в район Тулы: я там точно знал, где копать нужно чтобы с рудой в обозримом будущем проблемы все закончились. И со мной народу отправилось в общем-то немного, человек пятьдесят — все крепкие мужики, исключительно сильно мотивированные на великие трудовые свершения. И свершения свершились: народ до руды докопался (там и копать-то было совсем чуток, метра на два в глубину), руды сколько-то добыл. А тем временем другая команда построила небольшую «железную» печку, угольков нажгли… меха с собой притащили. И я показал, как уже из «ископаемой» руды можно быстро и просто получить вожделенное железо. Причем получить сразу уже много — если, конечно, понастроить много таких же «железных» печек и народу к ним толпу приставить. Или выстроить небольшую домну, рядом поставить печку уже «стальную»… к ним тоже операторов обученных поставить. Которым потребуется и жилье, и прокорм, и вся «социальная инфраструктура» с магазинами, детскими садами и больницами с театрами… то есть я пока ограничился жильем и складами провизии. Но и это все еще выстроить требовалось, так что когда я поехал обратно домой, на указанное мною место прибыло еще пара сотен работяг.

И вот они уже до «точки назначения» добирались иначе, чем я: от Оки до Упы за проведенный мною без малого месяц люди прорубили дорогу, по которой можно было даже в телеге проехать. Причем ее люди явно рубили в расчете на то, что я им покажу что-то, требующее массовых перевозок, а то, что от места, где дорога к Упе подходила, нужно было еще километров тридцать, даже больше, по реке проплыть, было и не особо уже важно: на Упу с Оки как-то перетащили две довольно больших лодьи, ну и лодок маленьких тоже поднатаскали. А может, лодки и на месте наделать успели: хотя лодки были именно долбленками, у народа уже появились забавные инструменты, позволяющие бревно нужным образом выдолбить.

Ну а дома меня ждали три радости, точнее, третья случилась на следующий день после моего возвращения: у Таффи еще четыре котенка родилось. Вторая радость была попроще: из четырех вылупившихся цыплят три оказались курочками, а по словам приехавших ко мне «чабанов» (оба оказались мальчишками лет по тринадцать-четырнадцать) все мои овцы были беременными и зимой нужно будет готовиться к резкому увеличению стада. Ну а первая радость… Из Щелково притащили доломитовых блоков столько, что их хватить должно было на десяток моих доменных печей…

Впрочем, внимательный осмотр показал, что две трети доставленных камешков были не доломитовыми, а известняковыми, и это навело меня на определенные мысли. Но мысли я отложил (на следующий год) и приступил к замене футеровки моей доменной печки.