Повелитель бурь - Е. Юань

и вылеплю полную картину происходящего на этом проклятом клочке суши, можно будет отловить одного из таких „воскресших“ и поставить на нем эксперимент…» — Бернадетт молниеносно выковала решение и, ступая по безопасному маршруту, проложенному «Незримым слугой», двинулась дальше сквозь чащу.

Благоразумно воздержавшись от использования любых паранормальных талантов, за исключением всё той же спасительной «Шапки-невидимки», девушка кралась с параноидальной осторожностью. Она до смерти боялась спугнуть местную фауну или упустить из виду малейшую деталь. Именно поэтому её продвижение шло мучительно медленно: лишь спустя еще четверть часа ей наконец-то удалось покинуть пределы этого жуткого погоста.

Тем временем фантомный прислужник уже успел глубоко забуриться в лесные дебри впереди. До его бесплотного слуха то и дело долетали птичьи трели вкупе с рыком диких зверей. От этой чащи разительно, кричаще веяло бьющей ключом, первозданной жизненной силой, чего нельзя было сказать о пройденных ранее пустошах.

А Клейн, вальяжно восседающий в своих таинственных чертогах над серой мглой, тем временем беззвучно, с облегчением вздохнул:

«Хвала небесам, что нынче я — полноправный владыка „Замка Истока“. Опираясь на заоблачный статус Короля Ангелов под этими сводами, я волен пялиться в материальную реальность сколь угодно долго, напрочь позабыв о риске вычерпать духовность до дна. Пожалуй, единственной моей ахиллесовой пятой остается подлинное тело, надежно упрятанное в порах истории, в том самом мертвом мегаполисе эпохи, предшествовавшей Первой…»

Пропетляв сквозь заросли еще пару-тройку минут, «Незримый слуга» внезапно наткнулся на нечто такое, что вопиюще диссонировало с первобытным, диким антуражем этого острова.

Взору предстала деревянная хижина, до боли смахивающая на типичную сторожку лесника.

Сруб, щеголяющий буро-зеленым оттенком, едва дотягивал до двух с половиной метров в высоту. Габариты постройки красноречиво вопили о том, что сколотили её именно под человеческий рост, вот только в каждой доске сквозила донельзя грубая, топорная и примитивная работа.

Створка двери оказалась распахнута настежь. Эта брешь позволила Бернадетт, пустившей в ход «Око Проницания», беспрепятственно прощупать взглядом убранство внутри:

Грубый дощатый стол цвета неокоренной древесины, лежанка, щедро устланная звериными шкурами, да круглый табурет с низкой спинкой. Вся эта скромная утварь кристально ясно доказывала: здесь когда-то обитал человек.

Кто, дьявол побери, мог свить себе здесь гнездо? Ведомая жгучим любопытством, девушка мысленным импульсом погнала фантома прямо к избушке, отчаянно силясь нащупать хоть какие-то зацепки.

Просочившись внутрь, дух тотчас же констатировал: воздух под сводами хижины отдавал первобытным, застоявшимся холодом. Если вынести за скобки сиротливую мебель, жилище зияло абсолютной пустотой. По всем прикидкам, постоялец покинул эти стены давным-давно.

Но именно в тот звенящий миг, когда «Королева Мистики», всецело положившись на «Око Проницания», с параноидальной дотошностью сканировала каждый дюйм лачуги, её духовную интуицию резанул тревожный звоночек. Повинуясь первобытному инстинкту, она заставила «Незримого слугу» резко обернуться.

Одному богу известно когда, но за спиной бесплотного фантома бесшумно выросла человеческая фигура!

Незнакомец щеголял в роскошном, вычурном камзоле эпохи самого императора Рассела. Густая шевелюра старца была напрочь выбелена сединой, а лицо изрезано глубокими бороздами лет. В его бледно-голубых глазах застыло пугающее, мертвенное равнодушие и абсолютная, деревянная пустота.

Эдвардс.

Тот самый верный рыцарь, что умудрился пережить бесславную гибель великого Императора и благополучно дотянуть до преклонных лет. Прямой пращур «Вице-адмирала Айсберг» Эдвины.

Пригвоздив «Незримого слугу» тяжелым взглядом на пару долгих секунд, мертвец внезапно разомкнул иссохшие губы и глухим, вибрирующим баритоном изрек:

— Ваше Высочество.

Глава 1302 Картина в пророчестве

Бернадетт погрузилась в молчание на пару секунд, после чего через «Незримого слугу» дала ответ:

— Дядюшка Эдвардс, как вы здесь очутились?

Она намеренно пустила в ход это детское обращение, дабы хоть на йоту снизить шансы на какой-нибудь фатальный форс-мажор.

А голос, раскатившийся в воздухе через призрачного посланника, прозвучал до одури сухо и глухо, разительно контрастируя с её привычным, мягким тембром.

Лицо Эдвардса отливало мертвенной синевой, словно он только-только выкарабкался из могилы, напрочь лишенный хоть капли тепла:

— Мне сие неведомо.

— В один прекрасный миг я вынырнул из сна и обнаружил, что вернулся на этот остров.

— Быть может, таков мой рок — нести вечную вахту подле Его Величества.

После каждой фразы он делал тяжелую, натужную паузу, однако это ничуть не походило на одышку. Складывалось стойкое ощущение, что рыцарь целую вечность не размыкал губ, отчего его горло банально заржавело и отвыкло от речи.

Не дожидаясь встречных расспросов, этот прославленный более века назад на весь континент воин добавил с абсолютно ледяной, деревянной бесстрастностью:

— Усыпальница монарха таится неподалеку.

— Я денно и нощно стерегу её покой, уповая на Его триумфальное воскрешение.

— Увы, канула в Лету целая вечность, а гробница так и стоит нерушимой скалой.

— Ни единого, даже призрачного знамения грядущего пробуждения.

«Королева Мистики» заставила фантомного прислужника оглядеться по сторонам и проронила:

— Стало быть, эта бревенчатая лачуга и есть ваше пристанище.

Обнаженная плоть Эдвардса выглядела слегка иссохшей, пугающе гармонируя со старческой пигментацией. Глухим, прерывистым баритоном он отозвался:

— Истинно так.

— Я самолично срубил её, пустив в дело окрестные стволы.

«Незримый слуга» скосил глаза туда, откуда проделал путь, и выдал новый вопрос:

— А дядюшка Уильям вкупе с остальными не разделяют вашу вахту?

В ледяных, остекленевших глазах собеседника мелькнуло едва уловимое движение:

— Их уже давным-давно сожрала скверна. Они мертвы.

— И пусть нынче эти бедолаги вновь топчут землю, они скорее напоминают первобытных монстров, нежели самих себя из плоти и крови.

— Принцесса, заклинаю: держите ухо востро и шарахайтесь от них десятой дорогой.

— Если вынести за скобки Бенджамина и меня, верить здесь нельзя ни единой живой душе.

Выдержав звенящую паузу, Бернадетт виртуозно сменила русло беседы через своего призрака:

— Где зарыта усыпальница моего отца? Я отчаянно жажду взглянуть на неё.

Рыцарь с деревянным, натужным хрустом кивнул:

— Добро.

Не теряя времени, он мерно зашагал к лачуге, вскоре выудив из её недр массивный, изъеденный ржавчиной антрацитовый топор.

— Я проведу вас, — бросил он, вперив немигающий взор прямо в незримого для заурядных глаз фантома.

Лицо его оставалось непроницаемой, застывшей маской, лишенной малейшего проблеска эмоций.

— Заметано, — отозвалась девушка с опушки первобытного леса, заставив сухой, надтреснутый голос вновь эхом раскатиться вокруг бесплотного посланника.

Вымахавший под метр девяносто, но нынче выглядевший донельзя истощенным и сухопарым, Эдвардс покрепче перехватил топор. Размеренно чеканя шаг за хижину, он монотонно обронил:

— Это совсем близко.

— Держите ухо востро по пути.

Бернадетт тотчас же дернула за ниточки «Незримого слуги», заставив его тенью пристроиться за спиной облаченного в вычурные, роскошные одеяния рыцаря.

Гуськом продираясь сквозь дикие дебри, девушка внезапно забросила очередную удочку:

— Дядюшка Эдвардс,