Повелитель бурь - Е. Юань

В обозримом будущем юноше предстояло и дальше скитаться по миру, верша рукотворные чудеса, и лишь время от времени наведываться обратно в «Землю, покинутую богами». Там он намеревался пополнять арсенал марионеток из местных монстров, скрупулезно подготавливая фундамент для грядущих таинств.

Для следующего же этапа отыгрыша «Чудотворца» сыщик твердо вознамерился сколотить капитал из чужих желаний, связанных с корректировкой внешности и телесных изъянов. Накопив достаточный багаж, он спал и видел, как играючи исцелит уродства выходцев из Лунного Города, вылепив еще одно поистине эпохальное чудо.

«В теории, ничего зубодробительного в этом нет… Целая прорва светских барышень и матрон денно и нощно грезит то об избавлении от прыщей, то о коррекции век, то о точеном носике, и в моем арсенале найдутся рычаги для воплощения этих капризов… Вот так, шаг за шагом, от плевого к архисложному, я выкую нужный потенциал и рано или поздно избавлю бедолаг из Лунного Города от их мутаций… А то, вырвавшись в нормальный мир, они неминуемо обрастут чудовищными комплексами неполноценности…» — прокрутив эти прагматичные мысли в голове, Клейн внезапно издал горький, самоироничный смешок:

«Этак я в два счета дослужусь до титулов вроде „Безраздельного Владыки индустрии красоты, Покровителя инженеров да зодчих, и Творца чудес на дальних дистанциях“…»

…………

Переступив незримую черту и ворвавшись в акваторию, напрочь лишенную безопасных фарватеров, «Королева Мистики» Бернадетт словно окончательно утратила связь со временем. Не виси в её капитанской каюте безупречно точный хронометр, она бы почти стопроцентно запамятовала, сколько долгих дней их судно уже бороздит эти фатальные, гибельные пучины.

Ревущие шторма и нескончаемые ливни швыряли левиафан то в заоблачные небеса на гребне волны, то безжалостно кренили на борт, всем своим видом возвещая о неумолимо надвигающемся Апокалипсисе.

Бернадетт же созерцала эту природную вакханалию с ледяным, непоколебимым спокойствием. Вооружившись параноидальным терпением, девушка благоразумно не стала лезть на рожон и чрезмерно вмешиваться в ход «Рассвета».

Одному богу известно, сколько кануло в Лету, прежде чем первобытная ярость стихии наконец-то сошла на нет, и буря стихла.

И в этот самый миг на линии горизонта, сквозь рассеивающуюся пелену, проступили размытые, непроницаемо-черные очертания.

Глава 1300 Четвертый человек

Бернадетт долго, не отрывая взгляда, вглядывалась в размытые очертания. Лишь когда «Рассвет» подошел достаточно близко, они обрели четкость, вылепив контуры весьма внушительного острова.

Землю там густо устилали исполинские, темно-зеленые, почти черные деревья. Они гордо взмывали ввысь одно за другим, наглухо укрывая своими кронами не только низины, но и сами горные пики.

И пускай Бернадетт пока не могла с железобетонной уверенностью заявить, что это и есть тот самый первобытный остров, где в свое время ступала нога её отца, интуиция «Мастера Пророчеств» набатом вопила: это почти стопроцентно то самое место, которое она так отчаянно искала.

Едва в её поле зрения показалась береговая линия, девушка слегка поджала губы. Низко склонив голову, она благоговейно затянула сакральный титул:

— Шут, что не принадлежит этой эпохе; Таинственный Владыка над серой мглой; Король Желтого и Черного, владыка удачи…

Вслед за этим «Королева Мистики» Бернадетт изящно вскинула руку. Повинуясь её воле, лишенный матросов левиафан «Рассвет» плавно остановился на безопасном рейде, благоразумно не приближаясь к берегу.

Синхронно с этим маневром в пустых, безлюдных каютах вдруг зазвучали голоса фортепиано, скрипки, виолончели и флейты. Незримые инструменты виртуозно сплелись воедино, грянув пылкую, бьющую через край весельем мелодию.

Под раскатистое эхо этой музыки разложенные на тарелках тосты, стейки, картофельное пюре и жареные грибы один за другим пружинисто взмыли в воздух. Исполняя причудливый танец, снедь послушно устремилась обратно в нутро духовок либо грациозно нырнула прямо в мусорные ведра.

Бутылки с рубиновым вином, белоснежные салфетки и прочая утварь точно так же разлетелись по своим законным местам. Одни ловко насадили на себя деревянные пробки, другие сноровисто сложились в несколько раз, образовав безупречные, идеально ровные стопки.

Покончив с этим, Бернадетт легким движением правой руки небрежно подбросила кричаще-яркий, отдающий какой-то призрачной нереальностью клубок пряжи.

Клубок юркнул прямиком в пустоту, потянув за собой тонкую путеводную нить. Опираясь на нее, девушка неспешным шагом просочилась сквозь мир духов, благополучно вынырнув на самом краю того безымянного клочка суши.

«Королева Мистики» благоразумно не стала пороть горячку и рваться вглубь в поисках гипотетической усыпальницы «Темного Императора». Вместо этого она позволила своим бездонным, подобным океану лазурным глазам налиться непроницаемой глубиной. Её взор на долю секунды остекленел, словно она отчаянно силилась пронзить пелену и заглянуть в саму реку судьбы.

Спустя жалкие пару секунд взгляд Бернадетт вернул себе первозданную ясность, и она на чистых инстинктах вскинула голову, устремив глаза высоко в небеса.

Её душу кольнуло кристально ясное осознание: на нее устремлен всевидящий взор некой сущности.

Впрочем, этот финт ни на йоту не расходился с её собственными расчетами, ведь она загодя вознесла мольбу к сакральному имени господина «Шута».

В таинственных чертогах над серой мглой, под сводами древнего дворца, Клейн, вобравший в себя карту «Шута», накинувший на плечи тот самый проклятый «занавес» и сжимающий в руке «Звездный Жезл», воочию созерцал обстановку на острове сквозь пульсирующую световую точку молитвы «Королевы Мистики».

В его «Истинном Зрении» этот клочок суши был наглухо укрыт тусклой, гротескно искаженной черной пеленой. Мрак напрочь отсекал любые попытки пронзить его взглядом напрямую, вынуждая сыщика довольствоваться исключительно тем, что видела сама Бернадетт.

«Даже если это и не тот самый первобытный остров, открытый великим императором Расселом, местечко таит в себе изрядную, леденящую чертовщину…» — Клейн едва уловимо кивнул, приготовившись с параноидальным терпением дожидаться, покуда «Королева Мистики» прощупает почву поглубже.

Бернадетт больше не отважилась пускать в дело тот путеводный клубок. Её звериное чутье набатом вопило: вздумай она продолжить, и эта нить неминуемо утянет её в пучину фатальной, абсолютно неодолимой угрозы.

Изящным жестом выудив призрачную шляпу, она водрузила её себе на голову.

Её силуэт, облаченный в капитанский наряд, тотчас же стремительно растаял, наглухо, без остатка стершись из реальности.

То была еще одна сказочная магия из арсенала «Воссоздания мистики», чья суть зиждилась на «шапке-невидимке».

Скрывшись во мраке, Бернадетт уверенно зашагала по тропе, до боли напоминающей рукотворную человеческую дорогу, всё глубже погружаясь в недра раскинувшегося из исполинских стволов леса.

Здешние дебри поражали своей звенящей мертвечиной: ни единой птичьей трели, ни рыка дикого зверя, ни даже шуршания копошащихся насекомых. Покой царил такой глухой и первозданный, словно само время намертво застыло, а любые искры жизни вымерли подчистую.

Опираясь на багаж своих