Пенрик и Дездемона. Книга 2 - Лоис МакМастер Буджолд

– Постепенно начинаю узнавать.

Танар подтолкнула ее локтем.

– Расскажешь?

– Это не моя история. – Начиная с: Это он привез смертоносное письмо от герцога Адрии, – перейдя к: Он храмовый чародей, и в его голове живут призраки десяти женщин, – и закончив: Одним движением брови он может повалить на землю дюжину солдат. Это мастеру Боша совсем не понравится. Не говоря уже о том, что Пенрик был целителем, обладавшим почти чудесными умениями, но слишком сломленным, чтобы практиковать свое ремесло, а также ученым, который знал полдюжины языков и имел репутацию, впечатлившую даже герцога Орбаса, а еще человеком, который оказался очень, очень далеко от дома. – Все сложно.

Танар издала разочарованный звук, но не стала настаивать.

Некоторое время спустя она добавила:

– Мне так жаль, что у меня не было возможности познакомиться с мадам Гардики. Аделис хотел пригласить твою мать в Тасалон, но потом вмешались русиллийцы. И все остальное.

– Что ж, не могу сказать, что он когда-либо упоминал о том, чтобы познакомить ее с другой женщиной. Думаю, ты бы ей понравилась.

– М-м? – С надеждой.

– Ты правда считаешь, что у нас получится ее вытащить?

От всех тревожных неизвестностей, ждавших впереди, у Никис разболелась голова. Боша ткнул своим изящным пальцем прямо в центр проблемы. А потом произойдет чудо.

Нет. Получив больше информации, они найдут способ. Какой-то. Шаг за шагом. Она не умела творить чудеса, но умела делать дело.

Никис подумала, что Танар тоже медлит, разрываясь между добротой и честностью. Никис не знала, какую сторону выбрала девушка, наконец уверенно ответив:

– Сура придумает способ.

Никис промолчала. Она предпочла надежду благоразумию, иначе не приехала бы сюда. Еще несколько вздохов в темноте. С надеждой или мольбой она сказала:

– Я тоже всегда хотела иметь сестру.

– Тогда давай попробуем воплотить это в жизнь, – тихо ответила Танар.

VII

Пенрика разбудил свет раннего утра, сочившийся сквозь ставни, и негромкие голоса, доносившиеся из гостиной. Мгновенно проснувшись, он подскочил к двери и увидел Боша, в штанах, но босого и без рубашки, который отходил от двери на галерею, держа в руках большой поднос, взятый у какого-то слуги. Поднос он поставил на круглый стол.

Спину Боша по диагонали пересекал старый длинный шрам, кривой от грубых стежков. Вроде того, что был на губе? Пену не требовалось говорить: Взгляд, Дез, – чтобы заглянуть поглубже. Без сомнения, эту рану оставил меч. Когда Боша повернулся, резко подняв глаза на Пена, тот также заметил шрамы примерно того же возраста на его предплечьях. Сопротивление при нападении, как по-твоему, Дез?

О да.

Несмотря на иммунитет, приобретенный на занятиях анатомией, Пену казалось грубым заглядывать человеку в штаны, однако у Дез подобных предрассудков не было. Тот шрам был более старым – и хирургически аккуратным. Никаких следов, как на мгновение испугался Пен, жестокого увечья, полученного в битве, что иногда случалось. В остальном Боша оказался невредим, что тоже бывало не всегда; иногда поспешная и полная кастрация приводила к недержанию – и неприглядным шуткам про вонючих придворных евнухов. Которых Дез – отчасти благодаря Мире, но в основном Вазие, одной из своих старых седонийских седоков – знала множество, и… Я не хочу их слышать, Дез.

Как пожелаешь, фыркнула Дез. Но все, что известно нам, в конечном итоге станет известно и тебе.

Но не тогда, когда я смотрю человеку в глаза. Он не стал добавлять любезности в надежде, что Дез поймет намек.

Не подозревающий об этом сверхъестественном осмотре Боша кивнул Пену в знак приветствия. Пен кивнул в ответ. Боша натянул рубашку с длинным рукавом и манжетами на запястьях и сказал, высунув из ворота взъерошенную голову:

– Давайте известим дам, что чай прибыл. Я скоро вернусь. Не открывайте дверь.

И он босиком вышел, судя по сосредоточенному лицу, о чем-то размышляя.

Пен вернулся в спальню-которая-не-была-спальней Боша и тоже быстро оделся, после чего постучал в противоположную дверь гостиной. Танар высунула голову, с удовольствием выслушала известие о прибывшем чае и закрыла дверь. Последовали веселые женские голоса и загадочный шорох, после чего дамы наконец вышли в гостиную. Пенрик отметил, что ранним утром Никис выглядит очень хорошо. И не такой напряженной и усталой, как в другие утра их путешествия.

Никис была одета в свое обычное платье, а Танар – в розовое облако, в котором Пен – точнее, Дез – узнал пеньюар, а не какой-то причудливый придворный наряд. К чайнику, накрытым тарелкам и корзине прилагалось всего две чашки, и Пен ловко уклонился от того, чтобы сесть за стол, дабы леди Танар не пришлось делиться своей чашкой со вторым гостем.

Социальная дилемма разрешилась несколько минут спустя, когда Боша вернулся, неся лишние чашки на пальцах одной руки, а в другой держа чайник больших размеров. Три чашки, не две, заметил Пен, когда Боша их раздал. На тарелках и в корзине оказались свежеиспеченные булочки, кусочки мягкого белого сыра, вареные яйца, оливки и свежий виноград, в количествах достаточных, чтобы всем хватило. Имелись и кошмарные кубики сушеной рыбы, которых Пен избегал и которые все остальные почему-то считали едой. На время разговор сменился сосредоточенным жеванием.

Раздался властный стук в дверь, и Боша мгновенно поднялся, без всякого удивления, хотя Танар встревоженно вздрогнула. Приоткрыв дверь, он впустил гостью, приложив руку к сердцу и отвесив ей поклон – Пен не смог решить, был ли этот жест насмешливым или искренним, – после чего сразу закрыл дверь. Никис и Танар уважительно встали, и Пен последовал их примеру.

Без сомнения, это была госпожа Ксарре. Никис рассказала Пену, что Танар была поздним ребенком, совсем как Аделис для леди Флорины. Для госпожи и господина Ксарре это был второй брак. Отец Танар умер, когда ей было четыре или пять. Никис утверждала, что это был союз по любви. И ни слова о скончавшихся старших детях.

Пен решил, что его первое впечатление – пожилая – было не совсем верным. Без сомнения, госпожа Ксарре оказалась изящно одетой стройной дамой в годах, седеющие волосы которой были уложены в замысловатую прическу со шпильками, украшенными драгоценными камнями. Резная деревянная трость, на которую опиралась женщина, была не притворством, а необходимостью, потому что Боша взял госпожу Ксарре под другую руку и проводил к своему стулу без возражений с ее стороны.

Очень плохие тазобедренные суставы, сообщила Дез после быстрого Взгляда. Во время учебы и работы в Мартенсбридже Пену