"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Иванович Ефимов

class="p1">Лэйми насмешливо оглянулся на них – пара полулежала на возвышении у плоской стены полукруглой комнаты, в настоящем гнезде из подушек. На них были пушистые, снежно-белые туники и тяжелые серебряные браслеты на запястьях и над ступнями босых ног. Ксетрайа свернулась от свободно проникавшего в комнату свежего ветра, прижавшись к Камайе. Тот смущенно поглядывал на Лэйми из-под лениво прикрытых ресниц – рослый, массивный парень со смуглым, широкоскулым лицом. Ксетрайа, напротив, была тонкой, хрупкой, с громадными, ярко-зелеными глазами и удивительно пышной массой длинных черных волос.

Лэйми, в сущности, нечего было здесь делать, но он всё же остался – не столько ради беседы, сколько из сохранившейся с детства привычки сумерничать с друзьями. Он смотрел на смутный простор бесконечный равнины, высоко над которой стояла башня. Далеко, у самого горизонта, на сливавшихся с небом холмах, мертвенно-синий огонь силовых генераторов отмечал незримую границу Зеркала Хониара, границу безвременья, границу бытия и небытия.

– Мне ни разу не приходилось сражаться, – продолжил он, отвернувшись от пары. – Детские драки не в счет (на его скуле и руках виднелись подживающие ссадины – след последней «небольшой размолвки» с другом). – Мне никогда не приходилось убивать, и, честно скажу, мне совсем не хочется этого. Вот если кто-то причинит вред моей любимой... тогда... ну, для этого-то и существуют мальчики.

– Только для этого? – насмешливо спросила Ксетрайа и Лэйми обиженно фыркнул.

– Если тебя послушать, Камайа, то получается бред: раз ты не прошел испытаний и не страдал, то у тебя нет ни стойкости, ни опыта, ни ума, – а без всего этого пройти мало-мальски серьёзное испытание всяко нельзя.

– Любое отвлеченное рассуждение есть чушь, – спокойно возразил Камайа, – твое уж несомненно. Я вижу, ты просто хвалишься своей удачливостью, – вот я какой, все беды меня минули, а те, кого не минули – все скоты невезучие, и со мной, такой прелестью, им уж никак не сравниться!

– Разумеется! – белые зубы Лэйми блеснули в улыбке, лишь наполовину дружелюбной. – Но вообще-то я этого не говорил. Я хотел просто сказать, что счастливый человек видит в жизни больше, чем несчастный. Вот и всё.

– По мне так ровно наоборот, но от слов нет никакого толку. Вот что, Лэйми: раз уж ты считаешь, что смелость и стойкость лучше всего воспитывать сытой и бестревожной жизнью, то это надо доказать. Ты уверен, что обладаешь этими славными качествами?

– Ещё бы!

– Хорошо. В таком случае ты, конечно, согласишься покинуть наш славный Хониар и пожить в нищете и голоде, среди негодяев, там, за Зеркалом... какое-то время. И если потом ты не изменишь своего мнения, я клятвенно признаю, что не прав. Ну а если ТЫ не прав, и тебя там просто убьют – ну что ж, тебе не повезло. Ты согласен?

Лэйми повернулся к ним. Его глаза блеснули странным холодным огнем.

– Да.

– В самом деле? Ведь я не шучу! Согласишься ли ты уйти за Зеркало прямо сейчас, в чем есть, не предупредив даже любимой, не говоря уже об остальных?

Юноша вздрогнул, но не отвел глаз.

– Да, согласен.

Камайа смутился. Он сделал предложение далеко не всерьёз. Теперь оставалось либо обратить его в шутку... либо исполнить. Первое означало признать поражение, а этого наместник не терпел. Второе... второе, по сути, было убийством. Изгнание считалось карой за тягчайшие, не искупаемые преступления. Обречь на него невинного – означало пойти на смерть... если об этом узнает Император, разумеется. И, как бы то ни было, но смерти Лэйми он не хотел. С другой стороны, здесь, рядом – Врата Хониара: если проделать всё быстро и в тайне, никто и не узнает ничего. Шумного суда, традиционно предшествующего изгнанию, не будет. А вывезти одного человека за Зеркало и через несколько дней подобрать – невелик труд. Вот посидит Лэйми в кустах, страдая от голода и шарахаясь от каждой тени – мигом поймет, что к чему. И наместник решился.

– Если ты согласен, то пошли.

Они вдвоем вышли из комнаты и на гидравлическом лифте спустились к фундаменту башни. Ксетрайа с ними не пошла. Она ничего не сказала об этой затее и это пугало их обоих. Не то, чтобы Камайа боялся ее доноса, – в конце концов, они действительно любили друг друга, – но, если всё откроется, отвечать придется и ей тоже, и, если Лэйми не сможет подтвердить добровольность своего изгнания, – отвечать жизнью. Эта затея была смертельно опасна для них всех, – и именно поэтому неодолимо привлекательна.

Наместник встряхнул волосами. Дворец был выстроен очень удобно: возле лифта галерея второго этажа выходила на уступ фундамента, на котором стоял авиус, летающий дом наместника. Широкие открытые двери вели прямо в его просторный верхний салон, одновременно служивший и рубкой. В нем впереди, на возвышении, стоял ряд роскошных кресел из черной кожи. Камайа сел в среднее, перед маленьким пультом, Лэйми – возле громадного и толстого бокового окна. За ним сейчас была лишь облицованная гладким мрамором стена дворца.

Несколько движений наместника – и от мягкого низкого гула, наполнившего воздух вокруг них, завибрировал пол. Ещё несколько – и Лэйми замер в восхитительный миг взлета. Земля как-то вдруг ушла вниз и он даже забыл, что, возможно, летит к своей смерти.

2.

Зеркало Хониара заменяло небо в потаенном городе, а его генераторы были видны отовсюду. Далеко друг от друга стояли белоснежные узкие массивы, издали похожие на скалы. Лишь вблизи правильный рисунок их выступов выдавал громадные машины. На их широких боках сияли причудливые отрезки огненно-синих линий, похожих на колдовские иероглифы. Само Зеркало казалось просто палевым туманным маревом над широкой полосой безжизненной земли, а дальше, за ним – Ничто, Меж-Реальность. Ни один авиус не мог пройти сквозь него иначе, как через Врата. Поэтому Камайа, осторожно опустив машину на привратную площадь, направил её в туннель – громадную трубу из ишеда, непроницаемого даже для сил Зеркала. Громоздкая коробка могла пройти по ней лишь как снаряд по стволу орудия, а для её исполинских собратьев террейнов выход за пределы Хониара и вовсе был заказан.

Внутри туннеля было темно и на удивление гадко. Глядя на скользящую прямо перед глазами зеленовато-серую стену Лэйми чувствовал яростное напряжение сил, вибрирующих одновременно вокруг неё и внутри его тела. Это было неприятное, но трудно выразимое ощущение.

Сами Врата Хониара были высотой в двухэтажный дом и сварены из громадных ишедовых