"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Иванович Ефимов

плит толщиной едва ли не в полметра. Сразу за ними авиус нырнул в серое, бешено вихрящееся Ничто и Лэйми не успел рассмотреть внешнюю сторону Зеркала; собственно, внешней стороны у него не было. Зеркало Хониара стало разрывом в самой ткани Реальности и из его Врат можно было попасть в любое место Джангра – и не только в пространстве, но и во времени. Этот переход походил на смерть – провал в небытие, пугающий даже очень сильных людей – а Лэйми испытал его впервые. Прежде, чем он успел опомниться, они начали спускаться и вскоре мягкий толчок возвестил о посадке.

Камайа вывел его в нижний поперечный коридор и коснулся мягкого сенсорного квадрата. Толстые стальные панели откинулись сразу вверх и вниз, открыв незнакомые Лэйми просторы Реальности. Наместник вовсе не шутил, – земля здесь была совершенно непохожа на круглую равнину Хониара. Под тусклым закатным небом, насколько хватал глаз, тянулись высокие песчаные дюны.

– Постой, а как ты потом найдешь меня? – спросил Лэйми. – Я же не смогу всё время сидеть здесь!

– Найдешь? Ты что, действительно хочешь остаться здесь? – наместник смотрел на него как-то странно. Можно было подумать, что он не на шутку испуган.

– Значит, для тебя всё это было не всерьёз, – мгновенно догадался Лэйми. – Но для меня – всё равно да, – он спокойно сошел вниз, на холодный сероватый песок.

– Постой! – сказал Камайа. Он казался растерянным. – Ты же не можешь пойти просто вот так. Тебе ведь нужно выяснить, чего стоишь ты, а не твои знания, верно?

Юноша смутился, уже понимая, куда он клонит.

– Ну... разумеется!

– Хорошо. Наш Император не хочет, чтобы о нас знали тут, Снаружи. Если кого-то изгоняют из города, ему блокируют память и записывают поверх неё ложную. Процедура обратимая – мало ли что, даже имперский суд порой ошибается... В общем, если ты хочешь остаться здесь, тебе придется проститься со своей памятью – но только с ней! Характер, личность – всё это будет неизменным. Ты согласен?

Лэйми безмолвно поёжился. В самом деле он не собирался заходить так далеко – и потерять всё, даже себя. Но вот повернуть назад он не мог – и вовсе не из-за насмешек наместника. В самом деле, как он будет жить дальше, не зная цены даже самому себе?

– Ну... да, – наконец сказал он. – А... где я?

– В пространстве – почти на том же месте. Во времени... за двести лет до создания Зеркала, совсем незадолго до первого Вторжения Мроо. Так что приключений у тебя будет – хоть отбавляй. Кстати, тут находится один из лучших наших разведчиков – он найдет тебе жилье на первое время и присмотрит, если вдруг что...

– Мне это не нужно.

– Зато МНЕ нужно. Если тебя тут убьют, мы вскоре встретимся в аду, а если всё это откроется даже потом, то наместником мне уже не бывать. А это хорошая должность.

Лэйми насмешливо поклонился ему.

– Знаешь, я очень хочу жить и совсем не хочу умирать. Я просто хочу узнать, не льщу ли я себе.

– Ну и что ты этим докажешь? Кому это будет важно?

– Мне, Камайа. Я хочу узнать, кто я, и ты мне не помешаешь.

Наместник угрюмо взглянул на него.

– Тогда пошли. Я сам сделаю всё, что нужно.

Через час они вышли наружу. Процедура оказалась неприятной и долгой, но пока Лэйми чувствовал себя вполне нормально – препараты должны были подействовать лишь через несколько минут. Прежде, чем проявится вживленная память, какое-то время он будет без сознания. Его подберут предупрежденные наместником агенты и отвезут в найденное ими жильё. Там Лэйми очнется, искренне считая себя природным жителем этого мира – в то почти легендарное время перед появлением Зеркала, когда его мир, задавленный противостоянием двух диктатур, готовился к новой войне, уже с врагами Извне, которая, увы, оказалась последней. В школе ему говорили, что Император сверг тиранов и прекратил войны, но всё это было давно... История Хониара сохранила мало подробностей об этом удивительном времени.

– Ещё не поздно передумать, – предупредил наместник, остановившись в проеме. – Твои мозги придется, правда, чистить несколько дней, но это всё же лучше, чем собирать их потом по кускам.

– Я не передумаю, Камайа, – ответил юноша. – И ты убедишься, что я не лжец. Пока же – прощай!

Наместник отвернулся, в сердцах стукнув по сенсору. С коротким лязгом броневые панели захлопнулись. Лэйми отошел подальше. Отсюда авиус походил на громадный темный вагон или дом из металла с большущими окнами, казалось, стоявший здесь уже очень давно. Но он тут же с оглушительным ревом поднялся, окутанный тучей взметенного песка. Сквозь облако пыли сверкнули четыре огромных, в рост юноши, призрачно-синих солнца дюз, дохнуло огнем – и машина исчезла за гребнем дюны. Через минуту замирающий гул стих, пыль осела.

Лэйми остался один.

Глава 2: Под Зеркалом Мира

Хониар, 201-й год Зеркала Мира,

Вторая Реальность.

Тяжелый гром сотряс подземелье. Лэйми испуганно вскинулся, поёжившись от холода, – одеяло свалилось с его плеч. Несколько секунд царила тишина, потом гром повторился. Постель мягко поплыла, словно на гигантских качелях – вверх, потом вниз. За первым толчком последовал ряд замирающих содроганий, сопровождаемых как бы отдалявшимися раскатами. Лэйми с облегчением откинулся на спину. Это не имело к его миру никакого отношения. Что-то случилось там, за Зеркалом; но не здесь.

К землетрясениям он давно уже привык – они случались тут по несколько раз в день, хотя толчки такой силы были всё же редкостью. Источник их оставался загадкой – как и всё, что творилось за Зеркалом Мира.

Лэйми представилось море клокочущей магмы, – по нему блуждали огненные смерчи диаметром в милю, иногда налетая на Зеркало, – и он понял, что заснуть не удастся. Четкого ритма сна и бодрствования под Зеркалом не существовало, – здесь не было ночи и дня, да и сама потребность во сне тоже не была регулярной.

Он со вздохом поднял упавшую рукопись «Приключений Изгнанника» – чтобы водворить ее на место. Принц Охэйо – младший сын того самого Императора – говорил ему, что путешествия во времени невозможны, и Лэйми знал, что это правда. Но эта, самая первая из всех созданных им историй, почему-то нравилась ему гораздо больше остальных. Может быть, потому,