"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Иванович Ефимов

был один дома – его родители уехали на юг и Найко уже второй день наслаждался одиночеством – это было что-то вроде рая. Вообще-то он очень их любил, но быть всё время вместе... иногда это утомляет. В конце концов, он впервые почувствовал себя свободным взрослым человеком...

Положив книгу на столик, Найко несколько секунд смотрел в смутно белевший потолок. Неразборчиво-уютное бормотание настенной телепанели утихло – а прислушавшись, юноша понял, что стихли и звуки музыки, доносившиеся из открытых окон других квартир. Похоже, что без света остался весь район.

При других обстоятельствах Найко просто перевернулся бы на живот и заснул – но он выспался днем и спать сейчас ему совершенно не хотелось. Лежать без дела было скучно. Он поджал пятки к заду и одним рывком вскочил.

Несколько секунд юноша сладко потягивался, балансируя на пальцах босых ног, потом встряхнул волосами и подошел к окну, занимавшему всю стену спальни. Две центральных панели были раздвинуты и Найко выглянул наружу через квадратный проем.

Его голых плеч коснулся легкий ветерок. Хотя солнце уже давно зашло и палящая жара дня спала, воздух оставался очень теплым. По контрасту с холодным, темно-синим небом это тепло казалось ему чем-то волшебным. От взгляда вниз с последнего, шестнадцатого этажа огромного дома у него закружилась голова. Глубоко под ним лежал широченный проспект Революции. По нему вдали брело несколько группок легко одетой молодежи, но вот никаких машин видно не было – кому и куда на них ехать в первом часу ночи июльской субботы?..

Не горело ни одного окна, ни фонарей, ни светофоров – но Найко ощутил не страх, а что-то вроде возбуждения. Окна громадного дома напротив – наискосок вправо от него – тоже сплошь были темны. Неосвещенный город стал таинственным и странным, и юноша замер, удивленно рассматривая его. Рассеченный зелеными полосами газонов проспект был похож на взлетную полосу, стиснутую двумя рядами длинных жилых зданий, разделенных лишь узкими переулками и совершенно одинаковых. Его квартира выходила на восток и верхние этажи домов напротив ещё розовели, отражая сияние заката, в то время как нижние уходили в синеватый сумрак, сгущавшийся на гладком дне улицы, словно на дне каньона. Далеко справа, за поперечным проспектом Лета, она обрывалась куском более плотной тьмы – городским парком.

Всего полдня назад Найко с тоской смотрел на его плотную зелень, выглядывая из этого вот окна в раскаленное марево улицы, залитой беспощадным сиянием полуденного солнца. Теперь же призрачно фосфоресцирующий мрак показался ему почему-то зловещим. Вообще-то городской парк был самым странным местом в Усть-Манне – среди его старых корявых деревьев зияли глубокие карстовые воронки с зеленой застоявшейся водой на дне. Сейчас под кронами наверняка царила почти абсолютная тьма и Найко не хотел бы стоять сейчас там... хотя тут же подумал, что туда было бы интересно пойти.

За парком проспект не кончался, и всего лишь вчера Найко любовался россыпью мельчайших желтоватых огней на стенах далеких зданий. Они мерцали в потоках теплого воздуха подобно крохотным звездам. Сейчас эти здания казались окутанными дымкой скалами. Итак, катастрофа явно носила глобальный характер – и от этого Найко стало ещё интереснее.

Если смотреть прямо на восток, на другую сторону улицы, он видел неровную полосу земли между квадратным озером-карьером и сумрачной стеной Теневика – ещё одного бесконечно длинного шестнадцатиэтажного дома, протянувшегося вдоль его южного берега. Лишь ранним утром свет солнца падал на неё и тогда отблески окон на ней смотрелись очень красиво. В остальное же время она была такой вот темной. Отсюда Найко видел её всегда под острым углом, в отличие от стены Созвездия – дома напротив. Вечером или ночью его окна и впрямь походили на созвездие и с раннего детства Найко очень любил смотреть, как они загораются и гаснут. Став чуть постарше он, под видом астрономических наблюдений, выпросил у отца мощный бинокль – но его занятия носили куда менее благородный характер. Он уже знал, что подглядывать неприлично, – но именно осознание этого делало его наблюдения почти мучительно приятными. Ему нравилось следить за людьми, когда те не подозревают об этом, – впрочем, он ни разу не видел там чего-то действительно непристойного. Больше всего ему нравилось наблюдать за людьми одного с ним возраста – сначала детьми, но, как и он, они постепенно взрослели. Некоторые из них исчезали, зато появлялись новые. Многих он видел в школе и мог бы с ними познакомиться – но это было просто неинтересно ему. Куда больше ему нравилось представлять, как они там живут.

Найко рано понял, что реальность чаще всего разочаровывает и ему хотелось хотя бы отчасти жить в мирах, рожденных его воображением. Встречая героев своих фантазий на улице он немного пугался, словно видел людей, сошедших с экрана телевизора. В раннем детстве ему казалось, что ничего, что показывают там, в реальности не существует – как, например, мультфильмы. С тех пор его кругозор сильно расширился, но детские представления по-прежнему лежали в основе. Отчасти они сместились в подсознание, но Найко было жаль расставаться с ними. Он одновременно хотел и не хотел становиться взрослым.

Юноша помотал головой и вновь перевел взгляд. Ещё задолго до его появления на свет старый карьер превратился в озеро, мрачное и глубокое, с высокими крутыми берегами. Сейчас оно было темно-синим, отражая чистую глубину неба. Вдоль его берегов неровной цепочкой протянулись низкие фонари. Даже когда они горели, их синий свет был призрачным и тусклым.

Несмотря на поздний час, у берегов озера виднелось несколько групп купальщиков. За ними Найко тоже любил наблюдать, – особенно за девами. Но ещё больше ему нравилось купаться там самому, – и особенно в такие жаркие дни, как сегодня. А между берегом озера и стеной Теневика пролегала Дорога Скорби – неровная тропа, по которой он ходил в школу. Зимой ходить по ней было действительно довольно трудно – хотя в основном тяготы его жизни были лишь воображаемыми.

Юноша вздохнул и посмотрел на свою школу – её длинное четырехэтажное здание тянулось вдоль восточного берега озера. В каком-то смысле оно было центром его жизни – по крайней мере, там он получал большую часть впечатлений. Он окончил уже девять классов и эти летние каникулы были последними в его жизни – что вызывало у него легкую, приятную грусть. Найко собирался до конца использовать это счастливое время – и пока это ему удавалось...

Он вновь вздохнул и помотал головой, не прекращая, впрочем, своих наблюдений. За школой