"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Иванович Ефимов

Из последней арки Лэйми вылетел словно бы в лес – в чащу деревьев столь высоких, что они казались ему колоннадой, подпиравшей невидимую в смутной темноте крышу. Их морщинистые стволы были больше его роста в диаметре. Столбы таинственно-синих фонарей (свет Зеркала Мира не проникал под зеленый свод) казались по сравнению с ними крошечными. Земля здесь была усыпана опавшими ветками и рыжей хвоей, из неё там и сям выступали разнокалиберные гранитные глыбы. Но были тут и дорожки, и небольшие площади у фонтанов, – на них в странном сумрачном свете собирались веселые группки...

Лэйми свернул на узкую боковую аллею и вскоре вылетел прямо к фасаду Библиотеки. С трех других сторон её исполинское прямоугольное здание окружал парк. Здесь начинался обширный пустырь, на востоке доходивший до самого Зеркала. Облицованная мрамором стена Библиотеки в его свете казалась розоватой. Между прорезавших её массивных пилонов светились огромные окна. Стоянка здесь тоже была огромна, но Лэйми едва нашел на ней место для посадки.

У входа в залитую молочно-белым светом просторную утробу здания шумный живой поток обтекал пьедестал статуи – женщина в легкой одежде, с гордым, редкой красоты лицом, сжимая в одной руке копье, протягивала кому-то другую руку... В прощании? В приветствии? Трудно понять... А над ней в воздухе парили холодные и чистые, словно пришедшие из какого-то другого, неведомого мира звуки песни на непонятном никому из жителей Хониара языке машин-композиторов...

Библиотека была центром жизни их мира. Её широченная мраморная лестница вела к входному порталу, расположенному на уровне второго этажа. По ступеням в обе стороны густо шли обитатели города – девушки в длинных платьях и прелестных замшевых башмачках с малиновыми помпонами, юноши в кожаных куртках...

Все они казались ровесниками, едва достигшими совершеннолетия, хотя им всем, как и самому Лэйми, перевалило уже за два века. Их мир не знал ни рождений, ни смертей. Его население состояло из тех, кто оказался в нём в самом начале... и сумел выжить.

Отключив скутер, он взбежал по лестнице, одновременно приветствуя многочисленных знакомых. Собственно, в той или иной степени он знал в мире почти всех. Не так уж много людей в нем жило – примерно восемьдесят тысяч. За двести лет, прошедших с Начала, он успел познакомиться со всеми, кто вызывал симпатию...

Миновав двери – раздвижные, из огромных листов толстого стекла, – Лэйми на ходу ловко избавился от сандалий, прицепив их за ремешки сзади к поясу. Прошлепав по мелкой ванне с теплой водой, он вступил внутрь, в ровный, словно бы дневной свет. Вестибюль прорезал сразу три этажа здания и Лэйми поднялся по мраморной, запруженной народом лестнице на самый его верх. Миновав коридорчик в толстенной несущей стене, он вошел в зал Вторичного Мира, с удовольствием вдохнув сотни знакомых запахов. Здесь он пережил если и не все лучшие минуты своей жизни, то, во всяком случае, большую их часть.

Зал с потолком из панелей бронзово-темного дерева и того же цвета паркетным полом занимал половину этажа, то есть был метров ста в длину и тридцати в ширину. До сих пор Лэйми даже приблизительно не знал, сколько же в нем книг. Покрытая ковровой дорожкой «аллея» рассекала это громадное, втрое выше его, помещение вдоль, от южных окон до северных. Там, слева от входа, за столами, занимавшими почти треть зала, собралась основная масса читателей и там было довольно-таки шумно. Лэйми предпочел свернуть в другую сторону, где лишь немногочисленные искатели, подобные ему, бродили по ущельям между громадными, вдвое выше его роста, стеллажами. Чтобы добраться до книг на верхних полках, приходилось пользоваться лесенками на колесах, но именно там, наверху, попадались почему-то наиболее интересные экземпляры.

Самым прелестным и самым неприятным в Библиотеке было полное отсутствие каталогов: книги в её залах расставлялись в хаотическом беспорядке и поиск нужных превращался в лотерею. Постоянных служителей так и не подобралось и единственным способом найти здесь что-нибудь интересное было медленно идти вдоль полок, просматривая все книги подряд.

Зал Вторичного Мира был посвящен всем историям, созданным жителями Хониара за эти долгие двести лет. Лэйми не без гордости вспомнил, что здесь есть и несколько его собственных историй, оказавшихся не из числа худших. Впрочем, почти каждый из обитателей его мира что-нибудь да добавил к стоявшему на полках изобилию...

Пройдя большую часть «аллеи», Лэйми свернул к сумрачным окнам в западной стене, старательно глазея на полки. Обложки книг были в большинстве заняты красочными, очень подробными и реалистично исполненными рисунками, но их содержание, как он знал по опыту, нечасто совпадало с тем, что находилось внутри.

Здесь, в основном, хранились книги о первобытной жизни, почему-то особенно любимые им. Согласно неписаной традиции все сочиняемые в мире истории (по крайней мере – все, сочиняемые на сходные темы) не должны были противоречить друг другу, и, по возможности, взаимно дополняться. Самая идея Вторичного Мира заключалась в том, чтобы совместными усилиями создать единую историю, столь многоподробную и разветвленную, чтобы чтение даже самых интересных её ветвей заняло бы всю жизнь жителей Хониара... уходившую здесь бесконечно в неведомое будущее.

Собственно, это было единственным выходом – что ещё делать здесь, за Зеркалом Мира? А делать-то что-нибудь надо, так уж устроен человек...

Лэйми медленно шел между полок, словно ребенок по берегу моря. Многие книги он уже прочел, но содержание большинства было ему всё ещё совершенно незнакомо. Многообразие Вторичного Мира оказалось невозможно исчерпать – новые истории появлялись тут гораздо быстрее, чем Лэйми успевал читать их. Бессознательно он отбирал больше всего отвечающие его собственным мечтам и внутреннему миру, но даже их оказалось тут больше, чем он мог объять, так как мышление всех, запертых за Зеркалом Мира, было в чем-то сходным...

Многоподробный мир, рождавшийся в их воображении, был почти бесконечным, без четких границ, сумрачным, с вечной зеленоватой зарей, похожей на туманность, – мир громадных черных деревьев и глубоких оврагов. Мир заброшенных развалин, мир, в котором герои его историй (все, по странному стечению обстоятельств, молодые, симпатичные и почему-то едва одетые) брели по пустынным и неприветливым землям, то убегая от опасности, то в поисках того, что могло принести им счастье, – из одной истории в другую, меняя по дороге своих создателей. Самые лучшие истории в Библиотеке всегда сочинялись совместно, – ведь у кого-то лучше получаются страшные сцены, у кого-то – смешные. Вместе они отлично дополняли друг друга.

Лэйми знал, что в другом таком же