Во главе закона - Лия Арден

вилку с куском десерта мимо рта от удивления. – Она приёмный ребёнок, а удочерили её друзья моей мамы, одна влиятельная семья Дома Чревоугодия. Ты, наверное, сомневаешься, но я всегда был таким обаятельным и неотразимым, – намеренно провоцируя, добавил он, вызвав у Кассии смешок.

– Обхохочешься, – сухо добавила она.

– Нет, правда. Я был душой компании с момента, как научился связно говорить. Ты ведь помнишь мою семью? – Вопрос был скорее риторический, Кас это поняла и скорчила страдальческую гримасу, и всё же были детали, которые она не знала, потому что они их не обсуждали. – Практически никому в своей семье я не сдался. Я был ошибкой и позором. Так считали все, кроме моей мамы. А дядя буквально копировал то презрение, которое испытал мой дедушка с моим появлением. Лишь то, что я мальчик, уберегло меня от немедленной сдачи в детдом, хотя, думаю, дедушка просто нанял бы кого-нибудь удавить меня в колыбели. Всё-таки генами архонтов разбрасываться грешно. – Элион закатил глаза. Кас слушала внимательно, даже кофе отпивала тихо.

Воспользовавшись короткой передышкой, Элион проглотил последний кусок пирожного с арахисовой пастой. Вкус был волшебный.

– Поэтому я быстро смекнул, что надо не столько быть собой, сколько всем нравиться. В первую очередь я хотел нравиться членам семьи, ещё не понимая, что дело это бесполезное. Мне казалось, что всё поправимо. Но мы же говорим о долбаной аристократии, поэтому чужой взгляд и репутация могут повлиять сильнее, и я начал угождать всем вокруг, чтобы дедушка увидел, что я нравлюсь всем, и сменил свою холодность хотя бы на заинтересованность. Я был милым, весёлым, доброжелательным, умным, когда надо. Я был любым, лишь бы угодить обществу, в которое попадал. – Улыбка Элиона ни разу не дрогнула, разве что менялась с горькой до насмешливой. – Я мнил себя гением, сумев влюбить в себя каждую аристократическую семью, появившуюся на пороге дома. Уже тогда многие мысленно брали меня на заметку в качестве будущего жениха для их дочурок. Если Иолай будет занят, то я тоже вполне рабочий вариант.

Кассия же эмоций не скрывала, веселье давно покинуло взгляд, уголки губ опустились, на Элиона она смотрела прямо, будто говоря, что ни одна из его улыбок её сейчас не обманет. Эль это знал, но он слишком хорошо натренировал себя держать хотя бы слабую улыбку на губах – сейчас он натянул её скорее неосознанно: для него такое выражение лица стало естественным, как дыхание.

– Мы с Вегой одногодки. Встречали друг друга в пять, шесть и семь лет, но обычно ненадолго, и с ней, если честно, всегда было сложно. Она оставалась молчаливой, замкнутой и везде со своими книжками или блокнотами. Ни одна из моих попыток с ней сдружиться не привела к успеху. И в восемь лет мы впервые остались один на один. Родители решили, что мы уже достаточно взрослые, чтобы самим найти чем себя занять. Не знаю, что на меня нашло в тот день. Думаю, я устал или начались признаки взросления и жажда бунта, но в Веге я не видел пользы. Я смотрел на неё, как на объект, который обязан дать мне положительную оценку, восхищённый взгляд или улыбку. Но она не реагировала на меня. Ни на попытки разговора, ни на шутки или наводящие вопросы. Выглядела она так, словно желала избавиться от моей компании. Вроде мелочь, но тогда для меня её отстранённость ощущалась как цунами, которое несётся на выстраданный мной образ всеобщего любимца.

– Ты испугался.

Элион вопросительно приподнял бровь, и Кассия продолжила:

– Испугался, что если ты не будешь нравиться хоть кому-то одному, то всё пропало. Ты не хотел им нравиться, но думал, что это жизненно необходимо. Реакция Веги отличалась и была опасной.

– Наверное, ты права, – согласился Элион, а его улыбка стала мягче. Он громко вздохнул: – Теперь звучит даже хуже, я её ещё, оказывается, и боялся. Забавно.

– И что в итоге ты натворил?

– Почему сразу натворил?!

Кассия ответила красноречивым «А нет, что ли?» взглядом.

– Ладно, да. С Вегой я… напортачил. Когда ни один из ранее действенных подходов с ней не сработал, я разозлился, снял маску и впервые повёл себя как самый настоящий малолетний засранец. Я огрызнулся, считая, что с ней не обязан притворяться. Она ведь приёмная, а на приёмных смотрят едва ли лучше, чем на бастардов. Меня заботило лишь мнение тех, кто мог быть важен для архонта.

– Она тебя ударила?

Вопрос Кассии на пару мгновений сбил с толку, а затем Элион рассмеялся. Сперва смех был весёлым, пока не стал каким-то вымученным и не затих.

– Да-а-а. Это было бы логично. И признаться, за моё поведение ей стоило меня ударить, но вместо этого она встала и ушла. Я думал, что уже здесь её реакция поставила меня в тупик, но стало ещё хуже, когда она вернулась с мороженым.

– С морофеным? – недоверчиво переспросила Кас с набитым ртом.

– Ага. Ты знаешь, что в моём Доме значит мороженое? – Элион рассмеялся от недоумения на лице Кассии. – Учи историю, архонт, – не сумел удержаться от подкола Элион, даже немного сожалея, что не смог застать подругу в этой роли. – В Пелесе довольно жарко, а в древние времена со льдом и заморозкой были проблемы. До сих пор изготовление мороженого не самое простое дело. Поэтому и в наше время мороженое гостям предлагают исключительно в особенных случаях. Это знак утешения. Своими запасами делятся только в качестве искренней поддержки. Вега была единственной, кто понял, насколько я на самом деле одичавший и неловкий в искреннем общении.

Примяв вилкой остатки торта, Элион улыбнулся воспоминаниям.

– И так вы подружились?

– И да, и нет. Наши отношения напоминали любовь-ненависть. На неё всё равно ничего не действовало, поэтому с Вегой я мог быть разным. Иногда даже катастрофой. В школе она держалась от меня подальше, а после мы вместе у неё дома делали домашнее задание. Она постоянно твердила, что я приношу с собой хаос в её жизнь. Виноват, – насмешливо признался Элион, приложив ладонь к груди. Кассия фыркнула. – Нам пора, а то Иво опять решит, что я тебя по стриптиз-клубам таскаю.

Кассия согласно кивнула и встала. Элион отнёс опустевшие тарелки с подносом на стойку, и они вместе направились к машине. Он благодарно сжал ладонь Кассии в своей руке, чувствуя лёгкость из-за откровения, и всё же на языке вертелось последнее, что он хотел бы объяснить.

– Кас, помнишь… – неловко начал Элион, когда они оказались в салоне автомобиля, – помнишь наш разговор в доме на Переправе? Перед тем как я…