Во главе закона - Лия Арден

Кассия заметно напряглась, но кивнула.

– Ты спрашивала, что наш брак будет значить для меня, и я сказал, что меня с детства растили как инструмент для нужд моего Дома. Сказал, что я сумел уберечь своё сердце и не влюбляться.

– Помню, – ответила Кас, когда Элион намеренно выдержал длинную паузу.

– Я был не совсем честен. Мне было легко согласиться на наш брак ещё и потому, что к тому моменту я уже и не мог влюбиться. Одной потери мне было достаточно, чтобы пожелать никогда не чувствовать этого снова.

– Ты был в неё влюблён, – поняла Кассия, но Элион не сумел определить, обрадовала эта мысль Кас или, наоборот, огорчила: в её тоне смешались обречённость, напряжение и осознание.

– Я понял это в юности, но с Вегой произошло кое-что очень плохое. Я думал, что она погибла. И, однажды пережив потерю, я зарёкся обрекать себя на повторение. Но ты не хуже меня знаешь, как ощущается второй шанс, на который не мог и рассчитывать. Это похоже на…

– …чудо, – глухо закончила Кассия, понимая как никто другой. Их историю с Каем он выяснил у Иво во всех деталях, и тот не поскупился на подробности, большинство из которых были печальными.

– Верно. Чудо, которое ты ни за что не упустишь.

Взгляд Кассии остекленел, она выдавила слабую улыбку, но её мысли уже унеслись далеко. Элион ощутил укол вины, осознав, что Кассия подумала не только о Кае, как он рассчитывал. Скорее всего, она подумала и о возвращении самого Элиона, который до сих пор ни хрена не продвинулся в поиске и поэтому всё ещё в дерьме.

Элион завёл машину, Кассия немного встрепенулась: звуки её отвлекли.

– Я просто надеюсь, что ты доверяешь моему выбору, и клянусь, что Вега нам друг. Очень хороший друг.

Услышав другое имя, Кассия, кажется, вернулась в действительность. В глазах отразилось понимание.

– Если она – твой выбор, то я доверяю в первую очередь тебе. И раз ты говоришь, что она наш друг, то так и есть. Как насчёт совместного ужина после того, как мы узнаем её настоящее имя?

– Договорились!

Элион моментально повеселел, и машина так быстро набрала скорость, что Кассия с улыбкой качнула головой. Но она и правда доверяла ему и потому перестала хвататься за ремень безопасности, как делала это в начале их знакомства.

21. Вега

Сегодняшнее посещение лаборатории должно было пройти гладко: раннее утро, немногочисленные лаборанты в отключке из-за переработок. Когда Маттео приходит в голову какая-то идея, то о стандартном рабочем графике можно забыть, все начинают трудиться до изнеможения и спать на диванах, которые найдут неподалёку от своих рабочих мест. Такое состояние у него может длиться от пары недель до нескольких месяцев.

Стараясь ступать бесшумно, Вега направлялась к одному из складов мимо лабораторий. Почти во всех горел свет, но было тихо, а рядом с одной из дверей она даже замерла, услышав храп. Как и ожидалось. Годы идут, а Маттео и его стиль работы всё такие же предсказуемые.

Мысль вызвала горькую улыбку и старую тупую боль в сердце. Однажды Маттео его разбил, и Веге понадобилось намного больше времени, чем она ожидала, чтобы его склеить. Правда, получилось неуклюже. Оно напоминало наспех собранные вместе осколки с острыми гранями наружу, и последствия изредка давали о себе знать. Казалось, будто ощетинившееся, теперь напоминающее осколочного ежа сердце ранило соседние органы: царапало лёгкие, кости и мышцы. В первые годы было ощутимо, а сейчас совсем редко. Воспоминания о Маттео, его опеке, маниакальной одержимости работой, неуклюжих попытках заботиться о ней, когда она приходила по женским вопросам, потому что больше не у кого было спросить.

Резкий храп заставил Вегу прийти в себя. Она моргнула, осознав, что так и застыла у закрытой двери. Спящий за ней лаборант, похоже, перевернулся на другой бок, звук оборвался, и вновь стало тихо. Вега повела плечами, сбрасывая оцепенение, и, вспомнив о делах, пошла дальше. Сверившись с рабочим расписанием, Вега убедилась, что Маттео в короткой командировке, что-то ему понадобилось в Пелесе, поэтому она, не скрываясь, зашла в последний кабинет и застыла, не сразу заметив за столом склонённую фигуру. А когда разглядела, то от неожиданности споткнулась о ножку одного из кресел и едва не выругалась. К несчастью, Маттео дремал, и резкий звук моментально его поднял.

Вега перестала дышать, когда его расфокусированный взгляд остановился на ней. Несмотря на утро, в кабинете было сумрачно: единственное окно зашторено плотными чёрными занавесками, а включённая лампа ярко светила лишь на стол с документами.

– Вега? – сонно позвал Маттео и принялся рыться в бумагах на столе: ему понадобилось время, чтобы найти очки и нацепить их на нос.

Она вспомнила. После долгой работы и затем короткого сна у него падало зрение, глаза уставали, и он пару часов по утрам использовал очки, чтобы было легче концентрироваться. Маттео теперь абсолютно точно её заметил, но внезапно его лицо вытянулось, отразив совсем непривычный испуг. Сердце в груди упало, Вега вздрогнула, когда Маттео резко встал, умудрившись одновременно удариться головой о лампу и ногой о стол. Он прошипел ругательства, пытаясь потереть колено, которому, вероятно, было больнее, но неловким движением руки задел стопку с бумагами, и те рассыпались по полу. Вега не смогла подавить порыв и подошла, чтобы помочь их поднять, как делала это всегда. Но едва она опустилась на колени, как Маттео дёрнул её вверх и порывисто обнял. Вега оцепенела.

– Ты в порядке? – уточнил он, продолжая растирать её спину, будто почувствовал дрожь и решил, что ей холодно. – Мне ночью принесли новости про казино Феликса. Рассказали, что там была перестрелка и один из гостей заявил, что видел тебя. Я сперва хотел позвонить, но было поздно, и… не знаю… Ты ведь ничего не написала.

Он тараторил взволнованно, в груди Веги сдавило от тепла и боли. Она хотела ответить, но в горле образовался ком, а в глазах предательски защипало. Мысленно она запрещала себе плакать, запрещала принимать эту его внезапную заботу на свой счёт. Маттео не такой, не настолько эмоциональный, и это всего лишь неожиданный всплеск тревоги из-за резкого пробуждения, не более. Её собственные руки жадно обвили его в ответ, ведь такие объятия и поддержку она могла больше никогда не получить. Она впитывала его тепло, вдыхала знакомые запахи медикаментов, чернил и антисептика, пытаясь запомнить каждый миг.

Объятия продлились минимум вдвое дольше, чем она мечтала. Непролитые слёзы успели высохнуть, когда Маттео всё-таки отстранил её за плечи,