Последняя жизнь - Иван Солин

Договорить неучтивый провожатый не успел, так как его голова покатилась по брусчатке, будучи снесена поразительно лаконичным взмахом далеко непростого меча в руке гостя. Тот проделал это с поразительно непринуждённым видом и со всё такой же непроницаемой рожей.

Да, Волин только что взял и убил человека всего-то лишь за грубость. Ну и для демонстрации силы, разумеется. Возмутительно аморальный поступок, бесспорно. На Земле б его за такое посадили. Если, конечно, папа не прокурор. Однако тут он поступил так, как это принято за океаном. Силы Света — они такие.

— Кто-нибудь еще хочет проявить неуважение к рыцарю? — холодно поинтересовался понторез, обведя равнодушным взглядом всех присутствующих и эффектно при этом встряхнув клинком, на котором благодаря зачарованию не задержалось ни капли крови.

Ну а сам позёр в этот момент сообразил, что для самоочистки одежды ведь можно использовать связку рун с клинка! Чисто бытовые-то он, как ни старался, не мог припомнить, а вот то, что делает меч незастряющим, а точнее, скользским без какой либо смазки, вполне может сойти и для упомянутой задачи. Вся грязь будет элементарно соскальзывать, не задерживаясь на плаще или другой одежде.

Но тут его отвлекли:

— Ч-что… Что вы себе позволяете?!! — дав петуха, наконец сумел хоть что-то сказать встречавший гостя седовласый мужчина в типичном одеянии. Правда, еще и в ярком «третьем слое» с вышивкой вокруг пуговиц. — Охрана!!!

— Пускай пройдет, Мульн! — послышался звучный бас откуда-то со стороны.

И слуга был вынужден послушаться, хотя бросал теперь многообещающие взгляды на так и не покинувшего седла заносчивого дворянишку. Провел же его этот вот Мульн к достаточно вычурной беседке с мраморными элементами. Та находилась сразу за высокими деревьями навроде декоративных кипарисов, которыми отделялся махонький садик от мощеного двора сразу за воротами. Дом Куфта хоть и находился в черте города, но имел и такую роскошь в пределах внутреннего пространства, которое было образовано четырьмя, объединенными в одно, зданиями по периметру.

— Ты Куфт? — как только подъехал, сразу спросил Волин, не дав и рта открыть худому и высокому носатому мужчине с бритой головой, но в подавляющих своею роскошью одеяниях.

Вроде бы ничего нового, то есть на манер тюрбана намотанный шаперон, длиннорукавный кафтан до пола, котта, шоссы, пулены. Однако ткани, меха, металлы в отделке, ну и аксессуары превращали это вот всё в нечто кричаще-дорогое.

— Я-то Куфт, а вот ты, похоже, не понял своего положения, Безымянный!

— Я — не Безымянный, глупец, — ледяным тоном намеренно нагнетал жути Волин, который, похоже, вот вообще не намерен продумывать свои действия. — Я, чтоб ты знал, куда страшнее буду. И пришел взять виру.

— Ч-что…

— С тебя — пять сотен крон! — заявил наглец, не дав договорить неслабо охреневшему от такого, на минуточку, одному из сильных мира сего, и кто попросту не привык, чтобы с ним так разговаривали, не будучи по меньшей мере графом, а то и герцогом. Ну а поистине бесстрашный Волин не унимался, продолжая диссонируя своим совсем не впечатляющим обликом и столь дерзкими, даже властными, речами. — Значит так, смертный, откупишься за доставленное мне беспокойство, и тогда я, так и быть, не вырежу твоих близких и не предам огню всё имущество, самого же тебя не селаю своим рабом, на потеху превратив в безрукий и безногий обрубок. Хотя, конечно, мелковат ты для такой чести. Чтоб я лично кого-то сделал рабом, надо еще удостоится, и обычно это кого-то более значимый. Мда. И ты это, не спеши возмущаться. Мне плевать, Куфт — кто ты, что ты, и кто там за тобой стоит. Я, поверь, олицетворяю ТАКИЕ силы, что лучше бы тебе и не знать, если спокойное посмертие дорого. Ты понял, человек?

Последнее было сказано с явным презрением, а окончивший свою реплику актер, достойный роли в по меньшей мере сериале о жаждущих престола, но регулярно мрущих королях с прочими лордами, посмотрел на ошарашенного зрителя таким взглядом, что тому и вправду захотелось поскорей заплатить.

И да, Волин во второй жизни, это когда в итоге спился, пробовал свои таланты в кинематографе. Даже в одном высокобюджетном проекте поучаствовал. На коне-то он ловко скачет, мечом лихо машет. А проконсультировать на предмет, пусть и не совсем исторической, но вполне себе достоверности, он может получше любого военного историка с реконструкторским прошлым. Так что его, с мечом наголо скачущего четвертым слева в заднем ряду, аккурат за развевающимся знаменем в руке главного героя, тем не менее можно попытаться разглядеть на 37-й минуте 8-го эпизода в 4-ом сезоне «Средиземье: Начало».

Но то дело былое, а сейчас, чтобы не быть голословным, пафосный черный всадник решил дополнить свою невероятую актерскую игру впечатляющими спецэффектами. Так и не слезая с коня, он картинно выставил руки вперед и эффектным жестом отправил в полет чуть светящийся сгусток, еще миг назад мерцавший меж ладоней под полами плаща. Именно там все секунд двадцать до этого и плёл нужные чары. Вот только послал своё геройское колдунство некогда Иль Пресветлый вовсе не в потерявшего дар речи работорговца, а несколько левее. Куда-то в густой и с красивыми цветкам куст, в следующий миг из-за которого вдруг выпала фигурка в черном плаще. А встав на колени и затем поднявшись на ноги, та рассеянно помотала головой и безэмоционально сообщила:

— Я виновата, господин. Это было неожиданно. Без посоха, — последнее, впрочем, было произнесено чуть слышно.

— А теперь попробуй метнуть в меня свой нож, рабыня! — властно повелел вошедший в роль Илья, который только что дебафнул ту самую отравительницу, очевидно исполнявшую сейчас роль телохранителя Куфта. Лысый же, в свою очередь, по-прежнему ошарашенно молчал, наблюдая за всем этим. Потому Волин его поторопил. — Эй, ну чего замер? Прикажи ей уже, и тогда сам убедишься, что я не шутил. Совсем не шутил(кровожадно).

— С-сделай, — прохрипел непослушными губами подавленный хозяин убивашки.

Ну а та, не заставив себя ждать, выхватила блеснувший клинок и тут же метнула его. Вот только раскоординированная девица пошатнулась от собственного резкого движения и, едва не упав, в итоге промахнулась. Второй же ее бросок, уже с колена, мало того что оказался слишком слаб, но даже попав в район сердца цели, был легко отражен чуть натянутой зачарованной тканью плаща, в который хитрец снова закутался.

— Это, чтоб ты понимал, Куфт, было проклятие! И теперь твоя рабыня ни на что, как видишь,