Последняя жизнь - Иван Солин

— Хорошо-хорошо. Я провел один ритуальчик, который сделал щенка по сути моим рабом, причем с возможностью наказания за непослушание или попытку бегства.

— Что за чушь? И он дал такое сделать с собой?

— Ну, он сам себя перехитрил. Поставил условие, которое начало действовать только после вступления в силу клятвы, запрещавшей подобные хитрости. Мальчишка упустил этот момент, а я ловко подсунул ритуал с двойным дном. Ещё и сделал вид, что спрашиваю дозволения на ритуал, о действии которого якобы всё рассказал, ничего не утаив. Так и провернул, в общем. Ну а теперь этот лопух, только пожелай я, всё-всё выложит, корчась от боли. И о бумаге, и о…

— Как интересно. Кто-нибудь уже знает о его ученичестве?

— Нет, я пока еще ни с кем не… А зачем тебе это? Кто ты? Неужели ты от него? — догадался-таки старый интриган, не утративший способность мыслить в условиях такого стресса. — Не вздумай меня тронуть! Ученик, который после клятвы даже намекнул на желание избавиться от учителя, будет жестоко наказан Миром. Ученическая клятва — особенная!

— А если он сделал это до клятвы? — ухмыльнулась смертоносная красавица прямо в лицо побледневшему от осознания ситуации подлому старику, которому теперь попросту нечем крыть. — Но я уже всё узнала. Спи.

На этих словах не ставшая больше терять времени Рурита несильно сдавила щитовидную железу своей жертвы. Это послужило сигналом к действию введенного в организм мэтра Лунса яда. Старик посинел, а фиксировавшая его ранее убийца отступила, давая тому принять наиболее естественную позу. Смерти от чего-то сердечного, как скажет любой медикус.

— А бумагу я, пожалуй, заберу. Ну правда, мало ли куда он мог ее спрятать, если у кого-то вдруг возникнет вопрос о ней, бесследно пропавшей, — оставив на полу схватившийся за сердце труп, Рури прибрала все белые листы, даже уже с непонятными рисунками. Ну и, более не трогая здесь ничего, спокойно покинула лавку. А вскоре ее фигура, прикрытая неприметным бурым плащом, исчезла в одной из подворотен.

На память.

Глава 22

ГЛАВА 22

— Не похоже, чтобы смерть мэтра уже обнаружили. Что-то не заметно никакой суеты вокруг. Или зевак. Как и вывески на двери, мол, лавка закрыта. Эм, не знаю, есть тут уже такие? — пробормотал Волин, когда несколько часов спустя верхом проезжал мимо магазинчика экс-учителя. — Со вчера вообще ничего не изменилось.

— Проверить?

— Не нужно, — ответил Илья снова замаскированной под провожатого Рурите. — Идем себе мимо и не глазеем.

Чуть поодаль, вроде как отдельно, двигался и их фургон. Тика правила, ловко управляясь с поводьями. Момоли рядышком, под капюшоном врученного ей бурого плаща, вроде как дремала, а ее замотанная в тряпки кувалда покоилась под рукой.

Как бы ни хотелось Волину, оставив всё это копытно-колесное хозяйство за городом, съездить за покупками только с рыжей, но вопрос с транспортом для не самой мобильной магини по-прежнему оставался. В любом бы случае фургон пришлось брать, поэтому и отправились в столицу всем составом. Да и стоило вознаградить спутниц. Они ведь всем составом приняли участие в освобождении своего синьора из, как выяснилось, натурального рабства. Пусть Рурита и поторопилась слегка. Хотя как знать. Может, очень даже и своевременно. Теперь никто не узнает об ученичестве Ильи, а потому и не свяжут со смертью уважаемого здесь мага.

Вполне возможно, что труп и вовсе обнаружат только через несколько дней, когда заглянет кто-нибудь из так называемых своих клиентов. Ну или из гильдии кто-то примчат по рабочим вопросам. То есть выглядеть всё будет так, что Лунс вроде как от старости умер, стоя за прилавком. Сердечко прихватило, бывает. Не молод уж был. Всё, как любому невооруженным взглядом видно, по естественным причинам. А потому что нет ни следов ограбления, ни признаков насильственной смерти. Ну кто бы, скажите на милость, столько сокровищ просто так бросил, ничего не стащив? Чего только стоит пластинка с ритуалом определения на одаренность. Доступная лишь своим, и благодаря наличию которой маги считают себя элитой, так как могут инициировать других.

Следователи наверняка решат, что если мэтра и убили, то явно кто-то из состоятельных. Или, правильнее сказать, не нуждающийся в луте из лавки. То бишь кто-то из тех самых «своих». Вот пусть и грызутся между собой, подозревая интриги.

Так по крайней мере рассудил Илья, мысленно похвалив Руриту, которая не взяла в лавке ничего. Кроме бумаги. Ее, кстати, теперь лучше вообще не светить. А кто уже успел заинтересоваться диковинкой, пускай ищут себе. Например, внутри печатей Хранилище, дощечек с которыми наверняка во множестве было у запасливого старикашки. Вон, даже на одном из принесенных кошкой листов такая уже имелась. Вот только, не зная к ней пароля, Волин навряд ли будет в состоянии посмотреть, что ж там внутри. Не туда ли, к примеру, Лунс перенес свою казну? Заманчиво, в общем, поскорей разобраться с таким трофеем, но пока нереально, потому отложено на потом.

— К лучшему портному давай! — обращаясь к Ру в роли ряженого провожатого, распорядился гордый сэр.

Никому пока не стоит знать, что он уже инициированный неофит, поэтому всё ещё пребывал в роли рыцаря. То есть выглядел и вёл себя как и вчера.

Хотя отличие всё же было. Сегодня на Илье — пуленепробиваемый плащ. По крайней мере всякие там отравленные метательные ножи удержит. Веса и скорости подобных снарядов будет недостаточно для существенного запреградного воздействия, а укрепленную рунами ткань таким не пробить. Да, Волин учел урок из подворотни. А еще в этот солнечный летний денек было весьма приятно из-за прохлады под запахнутыми полами плаща. И не важно, что черного. Волин бы и капюшон ещё накинул для лучшего климат-контроля, но не решился пугать окружающих эдаким косплеем смерти, пусть и без косы сегодня.

— Туда, сэр рыцарь, — не выходя из образа, указала Рурита дорогу в обитель иглы и ножниц. А также дорогих тканей, шелковых лент, драгоценной вышивки и прочих, явно не мужских, радостей. — Сюда пожалуйте.

Ну Волин и пожаловал. А вскоре и все его спутницы присоединились к активной растрате взятого с собой серебра.

К слову, немалая сумма денег на обучение, как и прочее ценное из фургона, но что в городе сейчас было не нужно, благополучно осталось в лесу, будучи прикопанным неподалеку от стоянки. Сам же колесный транспорт