Последняя жизнь - Иван Солин

— Ничего. Спи, Инь-Лиль, — впервые явив хоть какие-то эмоции, тепло ответила та, кому, как видно, не суждено этой ночью обрести свободу. Как, впрочем, и ее сестре, в числе еще множества рабов досточтимого Куфта.

— Но почему ты одета? Ты уже встала или еще не ложилась, Энь?

— Я… я просто не смогла заснуть. Всё хорошо, Инь. Поспи еще, — а снова с безучастным видом отвернувшись к окну, фигура в черном продолжила бесстрастно терпеть изматывающе-ноющую боль, которая еще со вчера напоминала рабыне, что та не сообщила хозяину об угрозе для его жизни. А раз боль до сих пор не прекратилась, значит тот всё еще жив.

Но не физическая боль приносила бо́льшие страдания стойкой особе. Пытка ведь скоро уже прекратится, продлившись лишь до момента, когда угроза Куфту минует. То есть истечет рассчетный срок жизни отравленного накануне убийцы, а заодно и освободителя. Увы, похоже, что так и не состоявшегося. И именно это куда сильнее угнетало Энь-Лиль.

Не вышло. Опять неудача. И теперь, возможно, будут новые клятвы, более жёсткие, оставляющие еще меньше шансов на освобождение. Не исключено даже, что ее снова разлучат с сестрой. А то и вовсе станут шантажировать, угрожая жизнью и здоровьем, в том числе и душевным, у самого близкого существа на этом неласковом свете.

В общем, боль — по мнению Энь, ерунда, когда как отсутствие надежды — это куда страшнее. Это конец.

— Не пришел, — едва слышно прошептала невиданно эмоциональная сегодня Энь-Лиль с внезапно полными слез глазами. Редкое зрелище. — А ведь так пылко говорил о ненависти к рабству, стоя перед лавкой Лунса.

Глава 21

ГЛАВА 21

— Да ну чего ты? Не бойся, лисёнок, всё хорошо будет. Просто попробуй, и сразу поймешь, как это круто.

— Я… я не знаю, Иль. Это так неожиданно.

— Тика, милая, не переживай. В отличие от тебя, у меня это уже не в первый раз.

— Ну… — неуверенно протянула рыжая, разглядывая собеседника, неожиданно деятельного с утра. — Ну хорошо. Но только разок!

— Да мне больше и не надо, — отмахнулся Илья, поощрительно улыбнувшись нерешительной малышке. — Давай начнем?

— Д-да. Сейчас только, соберусь с решимостью.

— Смелее!

— Что ж, я начинаю. Мир, дай мне сил, обрати мою волю огнем и породи огненную стрелу, — огласила заклятье магиня огня и, стиснув зубы, метнула своим посохом стремительный сгусток этого самого огня.

Ага, прямиком в грудь собеседника. Который сейчас, эдак приветливо разведя руки, стоял и ласково улыбался метрах в двадцати. И таки попала! Однако тот, кто явно не умрёт своей смертью в окружении внуков, вовсе не окончил свое беспокойное существование здесь и сейчас. Не метался по округе и не катался по земле, будучи объятым огнем. Нет, не в этот раз. Вместо того он просто смахнул рукой остатки стремительно затухающего пламени да рассеянно похлопал себя по груди, помогая тому окончательно погаснуть. После чего с широкой улыбкой сказал:

— Ну вот, а ты боялась!

— Рубаха всё еще тлеет. Левее. Выше. Да, теперь потушил, — несколько растерянно сообщила Тика, старавшаяся унять дрожь в голосе, пока указывала на попорченную камизу Ильи. Тот, после утренней зарядки и водных процедур, ну или специально для эксперимента, не стал полностью одеваться. А вздохнув, дополнила. — Дырка осталась.

— А! — равнодушно отмахнулся тот, как мы помним, кто уже отбоялся своё, но побольше чувства самосохранения ему однозначно не помешало бы. Однако тут же пояснил свое безрассудное поведение. — Главное, что шкурка цела, и было совсем не больно. А это значит, что всё работает, и я — снова я! Ну почти.

— Н-но как у тебя это вышло? Это ж ведь огонь…

— Ха-ха! — с торжеством воскликнул Волин, приняв пафосную позу. Прежде чем начать выдавать подробности, зачастую не очень понятные его собеседнице. — Тут всё просто, малыха. Но чур, это будет наш с тобой секрет. Идёт? Тогда слушай. Скорее всего, это я от природы такой вот, эм, огнеупорный. Не прям от рождения, а просто имею особую предрасположенность, которая заработала после вчерашней инициации. Хотя возможно, что это ещё и последствия одного непростого ритуала. Который не только для призыва(себе под нос). Но не думаю, что именно он даровал мне эту способность, иначе б таких как я было полно там, за океаном. Скорее, просто усилил ее, развив предрасположенность. А так это как раз та особенность, благодаря которой конкретно я был избран на роль Героя, то бишь для борьбы против демонов, которые почти все огневики. Вот, ну а вчера у меня появилась мана, и наконец-то заработало. В общем, отныне огненная магия для меня практически не опасна! Эх, еще бы и абсолютный иммунитет проверить, но… Не, нахрен надо. Добровольно чем-то заражать себя — это не то же самое, что просто руку в костер позасовывать.

— Эм, демонов? — с некоторым сомнением поглядывая на Илью, наконец вычленила Тика самое, похоже, озадачившее ее. Нет, конечно же не сомневающуюся в словах своего рыцаря, но мало ли. — Демоны, да?

— Ага, они самые. Пока до Владыки ихнего добрался, знаешь сколько мне его рогатого воинства пришлось честной сталью покромсать? — довольно оскалился экс-Герой, невидящим, но горящим взглядом при этом взирая куда-то вдаль. Однако затянувшийся ностальгический момент был прерван тактичным покашливанием рыжей, поэтому Волин, не совсем верно истолковавший этот ее жест, всё же признал. — Нет, конечно, не то чтобы я прям совсем честной сталью и исключительно сам эти вот орды сметал. Оружие-то у меня, ясен пень, было такое, что я им мог ого-го какие дела творить, нередко даже не вступая в ближний бой. Чего только лук мой стоил, который был натурально как ПТРК! Не, серьезно. Причем с теленаведением и с весьма разнообразной номенклатурой боеприпасов. Ну то есть стрел. Очень порой полезно было одной из таких, управляемой да с бронебойным зачарованием наконечника, прямиком в непробиваемое темечко вальнуть командира демонов, пока сам где-нибудь за холмом в паре км от цели находишься. Да даже если и в зоне прямой видимости, но когда надо перестрелить через толстокожих исполинов из свиты того рогатого гада, который обажал прятаться за этими громадинами. Ух, а какое удовольствие лупить прямо сквозь за́мковые стены нематериальными, но в итоге объемным взрывом бабахающими