Последняя жизнь - Иван Солин

несвоей смертью. Да и то, с таким-то железным здоровьем некоторые могут выжить даже после, например, стрелы в глаз, в итоге отойдя в мир иной по естественным причинам уже с почтенными сединами. И, к слову, с целыми зубами, не знавшими кариеса, а если и утраченными в ходе бурной жизни, то только из-за внешних факторов, так сказать. Хотя у бедняков могут еще и натурально сточиться из-за потребления грубого помола муки, которую получают на крошащихся каменных жерновах. Так что на хлебушке тут лучше не экономить. Мало ли, какой лебеды там подмешали, а то и, не дай наркоконтроль, спорыньей зерно было поражено. Видения со святыми это, конечно, почётно, но лучше галлюцинации пусть кто-нибудь другой смотрит, даже не смотря на то, что порой там показывают всякое интересное.

Однако, отогнав неуместные мысли, Волин не стал и дальше рассуждать на важные, но неуместные сейчас темы. А его реально озадачила одна возникшая мысль. Благо ли — естественный отбор, и не беда ли для эволюции вида — победа над детской смертностью? Ну, та которая из-за плохой медицины и отвратного послеродового ухода. Слишком уж серьезный это вопрос, и Волин даже завис на какое-то время, не желая и бессердечным циником показаться, и самообмана не допуская. А потому, в общем, решил отложить думы о вечном и отвлечься на действие. Довольный возвращению магии, произвел омовение рук обеззараживающей маной, не забывая волевой посыл. То есть желая, чтобы под пальцами всё скрипело от чистоты. И это сработало. Заодно и поверхность перед собой обработал, прежде чем указать на стол подскочившей подавальщице:

— Потри-ка, милая, вот это вот, — удивил ее, конечно, его благородие столь необычным требованием.

Однако пышущая здоровьем румянощекая полная девка со здоровенным бюстом, едва ли не наружу вываливающимся из декольте ее сарафана, лишь пожала плечами и принялась активно драить стол. Внезапно, но становящийся всё чище и чище. А ее фартук — всё грязнее и грязнее. Видать, хотела им просто для виду и успокоения гостя поелозить по столу, но не тут-то было. От надраивания многолетняя въевшаяся грязь начала целыми хлопьями отслаиваться, хотя по большей части всё же осыпалась эдаким прахом. В общем, постараться Марте пришлось, а гостю какое-то время доведось наблюдать энергичное колыхание ее неуёмных достоинств перед его лицом. В конце он даже подбодрил их обладательницу, демонстративно выложив на стол серебряный:

— Давай-давай, посильнее скобли. Не боись, отстираешь потом свой фартук. Вот видишь, как от твоего внимания грязь чуть ли не сама отпадает. Вон, даже желтая древесина показалась. Хм, надо же, а я думал, что это благородное черное дерево. Мдэ. Всё, закончила? Ах, как же теперь чистенько. Ладно, тащи уже еды. Много!

— Сей момент, господин хороший, — присев в некоем подобии реверанса, жизнерадостно ответила обладательница еще и необъятного зада, который умело продемонстрировала, когда бодро развернулась и шустро повиляла исполнять заказ.

— Ах да, — придержал ее Илья, припомнив кое-что, вычитанное еще в первой жизни и потом даже один раз виденное в ней же, но уже в другом мире, не родном. — У меня, знаешь ли, аллергия на собачью слюну. Уж не знаю, используете ли вы бобиков как, эм, посудомоек. Но проследи там, чтоб мои тарелки были всё же человеком хорошенько надраены с песком да после вымыты в проточной воде. На тебе еще монетку. Беги, лапочка.

Вот так, примерно, Волин и набил свой живот, то и дело прибегая к обеззараживанию много чего ещё и с разной степенью интенсивности, так сказать. Всё же он выходец из другого мира, и если в этом и вправду оказался без Геройского иммунитета, то элементарно может… хорошо если только животом промучиться, а не окочуриться после того, от чего местный и газы не пустит. Не зря ведь тут, в городах, воду не пьют. В чистом виде то есть. Ее тут разбавляют алкоголем, чтоб хоть как-то обеззаразить. Но вино далеко не все себе могут позволить. Да даже если и по карману окажется, то будет это, скорее всего, какая-нибудь кислятина, которая уже больше уксус, нежели вино. Хотя, конечно, и нормальное его тут пьют, но лишь самые знатные и богатые. Кого, короче, боязно обидеть, подсунув плохой товар. Ну и жители винодельческих регионов, разумеется, пьют то, чем славится их край. А так-то в основном тут потребляют сидр, раз так в десять дешевле вин. Или же эль и подобное ему, что еще на порядок доступнее по цене.

Глава 20

ГЛАВА 20

Ну а какое-то время спустя, наевшись всякого жирного, осоловевший турист пингвиньей походкой пошагал наружу. Уже на улице, плюнув на все условности, тупо нанял воз. Пусть и невместно такое, но притомившийся сэр рыцарь желал, чтоб его отвезли уже наконец за город. А то девочки, наверное, волнуются там. Ну и поехал, короче.

В дороге даже вздремнуть успел, лежа на сене набитым брюхом кверху. Пока возница не растолкал, мол, подъем — прибыли в оговоренное место. Удивительно неплохо придавил подушку, пусть в роли той был всего лишь свернутый плащ. Даже, внезапно, легкий голод стал ощущать, когда покидал транспорт. То есть снова без натягивающего одежду живота.

— Какое удивительные зелья споил мне Лунс, — когда уже расплатился с возницей и пошагал в сторону от тракта, отметил Илья, с виду даже чуть окрепший. Улыбнулся и полной энергии бодрой походкой направился к ручейку, где была их стоянка. И откуда, как вскоре учуял, доносились весьма соблазнительные запахи готовящегося ужина. — Это я вовремя!

Вот только встречали его там не все. На месте были только лисица с зайчихой, как-то странно себя ведущие. Словно скрывают что-то. А вот ни кошки, ни доверенного ей Гнедого не было.

— Где Рурита? Она разве еще не возвращалась? — подобравшись, спросил Илья, готовый услышать тревожные вести.

— Она…

— Возвращалась, — прервав Тику, загадочно улыбнулась Момоли.

— А, вижу, — только сейчас заметил Илья, что она ведь была уже не в своем «индейском».

Очевидно, переоделась в одежду, которую ей привезла Рурита. Нечто навроде сарафана с талией прямо под, тут Илья невольно сглотнул, ожесточенно рвущейся наружу грудью. Заметив его взгляд, фигуристая красавца самодовольно улыбнулась и, повернувшись в еще более выгодном ракурсе, продолжила:

— Не стоит беспокоиться. Ру уже, эм, купает сейчас Гнедого. За дубравой есть небольшой затончик, и вода там не столь холодная, как здесь. А вон, кстати, и она идет. Ру, оденься, негодница! Тут