"Фантастика 2026-164". Компиляция. Книги 1-32 - Дмитрий Ромов

— Чё? Какой ещё отчёт? — нахмурился Кот и отвернулся.

— Сука, — процедил сквозь зубы мордатый и сжал кулаки.

Мышь удовлетворённо успокоилась, свернулась клубочком и перестала возиться. Мы вернулись в гостиную.

— Так, где тут у нас хозяева? — загромыхал майор.

— Хозяйка сейчас придёт, — сказал я.

— А я чё-то не понял, — сказал майор, подходя ко мне.

Он остановился напротив, выпятил пузо, склонил голову, нахмурил брови.

— А чё это такое, а? — проговорил он, явно узнав во мне парнишку из соседнего подъезда — Как это, а?

— Да мы, товарищ майор, подъездом ошиблись, — ухмыльнулся я.

— А девица где? — спросил он и поджал толстые губы.

— Девица — это невеста моя. Она же хозяйка квартиры, — ответил я.

— И где она? — сощурился он.

— Сейчас придёт, поехала за выпивкой, — сказал я с улыбкой. — Говорю же, праздник у нас.

— За выпивкой? — покачал головой майор и посмотрел на бутылку шампанского, стоявшую на том же месте на кухне. — Поехала, да?

— А это, — кивнул я на бутылку шампанского, стоявшую на том же месте, — особо-то не штырит. Она от бати сейчас коньяк французский привезёт. Коллекционный.

Конверта с билетами рядом с бутылкой не было. Шустрые ребята…

Майор перевёл тяжёлый, мрачный взгляд с меня на шампанское, внимательно рассмотрел бутылку, а потом так же медленно повернулся ко мне. В голове его что-то происходило. Шла напряжённая работа.

И если вдруг тебе взгрустнется,

То грусть не значит ничего,

Когда ты знаешь, что под солнцем

Есть крыша дома твоего,

Есть крыша дома твоего

Майор дёрнулся, глаза его расширились, он резко повернулся в сторону окна.

— Подъезд, значит, перепутал, — прорычал он и, сорвавшись с места, кинулся к окну, распахнул створки и выглянул наружу, высунувшись по пояс.

— Комков, фонарь!!! — крикнул майор.

8. Чуть помедленнее, кони

Вся жизнь пролетела перед его глазами. От раннего детства до финальной роковой минуты.

Шутка. Вообще-то это не про меня. Перед моими глазами ничего такого не проносилось, хотя ситуация была крайне неприятной и напряжённой. Труп, за которым, собственно, и пришли сюда все эти люди, найденный вдруг на крыше, был бы той находкой, которая могла очень сильно осложнить жизнь и мне, и Ангелине.

Впрочем, доказать именно нашу причастность к возникновению этого трупа было бы весьма непросто. Я был уверен, что в квартире не осталось никаких улик. На крыше тоже, по идее. Прямых улик, указывающих на меня или мою невесту. Ну, если, конечно, не брать во внимание пропавший пистолет Ангелины. Но когда он ещё всплывёт.

Впрочем… ссора, небольшая потасовка у Реваза, а потом лазанье по крышам, вся эта кутерьма могла хорошенько попортить нам нервы.

Маленький тщедушный Комков подошёл к майору и протянул фонарь. Майор на него не смотрел, продолжая вглядываться в темноту крыши.

— Товарищ майор? — сказал Комков. — Товарищ майор?

Он похлопал его по плечу, и тот резко обернулся, грозно зыркнув глазами.

— Давай сюда! — рявкнул майор и вырвал фонарь у Комкова из рук.

Включил. Посветил себе на ладонь. Снова высунулся из окна, на этот раз уже с фонарём. Я посмотрел на Мордатого. И на остальных его уборщиков. Понять что-то по их виду, было довольно проблематично. Мордатый смотрел в пол. Лица остальных ничего не выражали. А что? Люди просто делали свою работу. И единственная мелочь, которая могла связать их с каким-то странным телом на крыше — это мешок, набитый бумажными полотенцами, впитавшими довольно большое количество крови, вытекшей из этого самого тела. Мешок, находившийся, вероятно в их фургоне.

Майор вынырнул из окна и тоже посмотрел на уборщиков и на меня. А потом крикнул:

— Жолудев, ну-ка иди сюда!

К нему подбежал оперок, тот самый, который хотел почитать сообщение Мордатого перед тем, как телефон нырнул в мутную грязную воду.

— Да, товарищ майор?

— Иди сюда. Давай. Лезь на крышу.

— Зачем? — удивился парень.

— Лезь, сказал! Возьми фонарь, посвети, поищи там. Посмотри.

— Крыша вроде к квартире не относится, — нахмурился он, судя по всему, не испытывая ни малейшего желания лезть на крутой скат.

Во-первых, как говорится, не май месяц на дворе. А во-вторых, скат был довольно крутым. Было ещё и в-третьих, за окном повалил снег.

— Разговорчики! — недовольно рявкнул майор.

Парень, покачав головой, взобрался на подоконник, перекинул ноги, встал на приступочку перед карнизом, протянул руку за фонарём и вдруг… исчез, как сквозь землю провалился.

На самом деле сквозь землю он, конечно, не проваливался, но, будучи человеком, вероятно, не особо ловким, поскользнулся и с грохотом понёсся вниз по крыше, как по горке на саночках. Бобслей, твою мать! Ногами вперёд, на пузе, с протянутыми к фонарю руками.

Фонарь, кстати, так и остался в руках у майора, который снова кинулся к окну, снова врубил его и огласил округу многоэтажным матом, отражавшим его богатый жизненный опыт и длинный путь по карьерной лестнице. Многоэтажную округу — многоэтажным матом.

Вся опергруппа, представитель следкома, эксперт-криминалист — абсолютно все, кто был в квартире, кроме уборщиков, быстро перегнувшись и толкаясь между собой, рванули к кухонному окну.

— Палыч! — крикнул кто-то. — Держись, Палыч!

— А ну разошлись! — рявкнул майор, выныривая из толпы, облепившей его сзади. — А ну-ка ты, давай! Верёвка есть? Живей, мать твою! А то посажу за неоказание!

Он ткнул пальцем в Мордатого.

— Какая верёвка? — опешил тот. — Зачем нам верёвка? Мы уборщики, а не скалолазы.

Взгляд майора упал на пылесос.

— Шнур вытягивай! Вытягивай шнур, я тебе сказал! Шевелись!

Мордатый был либо тугодумом, либо очень хорошо прикидывался, но зачем майору понадобился шнур от пылесоса, он сообразил не сразу.

Пока разыгрывалась эта сценка, достойная театрального капустника, я подбежал к другому окну в гостиной, открыл его, вскочил на подоконник и спустился на крышу с той стороны. Встал на приступочку и огляделся.

Шёл снег, заметая следы преступления. Трупа под окном не было. И на том спасибо.

Я покрутил головой. За выступом соседского окна торчали трубы и какой-то короб. Мне показалось, что я заметил там что-то чёрное. Инородное тело, тюк. Скорее всего, тело не выкинули просто так, а запихали в какие-то мешки. И, вероятно, это оно и было.

С другой стороны от меня, прямо под кухонным окном, прокатившись по гладкой поверхности, уничтожив все следы, даже если они там и были, на самом краю крыши барахтался оперок. Не так опасно, как Ангелина, но тоже неприятно.

Зацепиться ему было не за что. Ноги его проскочили между кованными прутками ограждения. В этом ограждении, собственно,