Фантастика 2026-169 - Алексей Аржанов

мной играть, – просится в память пухлое личико с дрожащими губками. – Говорят – зачем обманывать, зачем лгать… Говорят – со мной невесело. Почему ты улыбаешься, мальчик?!

– Потому что с тобой весело, – сказал ей тогда я. – Рея обманула Крона и не дала своих детей на съедение. Что было бы, если бы ты не родилась тогда?

И когда слезы девчонки высохли, а глаза засветились бирюзой – прибавил небрежно:

– Хочешь – поиграем?

Теперь вот Крон мечется по свету – а то слухи… сплетни… кто его знает, где этот проклятый Климен на самом деле. Ата даже говорила – отец все больше играет с ее сестрой.

С Лиссой-безумием.

«Скоро. Скоро. Скоро», – выстукивает сердце.

Я поглаживаю ладонью еще две части своей армии. Важные части.

Оружие.

Лук и стрелу.

Или только…?

Во что ты хотела сыграть со мной, бабушка? В «попробуй, научись?» или в «попробуй, разберись?» На догадливость меня проверяла или на что другое?

– Маленький Кронид… хочешь – я расскажу тебе сказку? О мальчике, перед которым его отец разложил разное оружие. Меч, копье, дротик, секиру … О мальчике, которому дали возможность – выбрать себе одно оружие из нескольких?

То, с чем сумеет совладать. Сумеет рассмотреть. То, что ближе ему.

Одно из… двух.

Знать не знаю, как там они выглядят – воплощенные пророчества. Может, у них постоянно голоса из-за плеч раздаются. Женские голоса, чем-то похожие на голос той, которая бабушка.

Мягкие, вкрадчивые, тихие.

Со мной вот бывает, правда, чаще – во сне. То есть, на границе между сном и пробуждением. Неудобно – аж спросить некого: к ним такое является?!

Я, правда, никогда не отвечаю. Я, например, слышал сказочки про подземных тварей, которые появляются на порогах людских домов. Шепчут, зазывают, манят. Ответишь им раз – всю кровушку высосут. Так что спасибо, я так послушаю.

Если, конечно, вдруг полезное чего скажет.

Легкая, светлая стрелка из адамантия. Которая выплавлена Геей из себя. Старый, обшарпанный лук. Скованный сыновьями Геи, Циклопами. В подарок отцу.

Лук – в подарок небу…

Бабушка, играла ли ты с Атой? Или ты решила поиграть со мной – в первый раз?

– У тебя нет лука со стрелами, – шепчет, шелестит невидимый голос. – У тебя есть лук. И стрела. И выбор. Решай скорее, маленький Кронид… Оружие может быть одно. Только одно…

Раньше она – та, что за плечами – никогда не торопила.

Значит, уже скоро. Значит, уже почти что сейчас.

* * *

Песок шуршал под ногами, кольцами обвивался вокруг щиколоток – жаркий, полуденный. Шипел: «Не пущу!» – в сандалии забивался и колол пятки. Наивное препятствие – ненадежная стража от нахального юнца, решившего понаблюдать – пошпионить.

Песок я преодолел легким рывком, а потом распластался, припал животом к горячей груди холма. Посмотреть было на что.

Нереиды плескались в укромной бухточке. Подбрасывали ракушки, сплетали венки из водорослей. Водили хороводы, пели протяжные песни, струя по ветру длинные волосы – черные, с зеленью, с золотом, с серебром…

Тянули руки из воды – манили потаенным. Окунались в сияние волн, в блики солнца. Махали Гелиосу, приветствовали невидимых соглядатаев, вроде меня: «К нам, к нам, к нам!»

– Радуйся, милый.

Левка все-таки заметила – откуда я обычно подкрадываюсь, посмотреть на красоты ее сестер. Оказывается, она тоже подкрадывается неплохо.

Она и смеется тоже неплохо. И танцует, и манит за собой, к уютной лагуне с прозрачной водой. Рассыпает мелкие, серебристые бусинки смеха, бросается расчёсывать мне волосы, шепчет – как рада меня видеть, и венок с белыми цветами расползается по ее плечам, когда я тяну ее к себе.

Только вот танец сегодня – слишком ломанный, ее пальцы в моих волосах – дрожат, из улыбки какая-то сволочь радость выпила.

За два года, что прошли с нашего знакомства – тогда она как раз танцевала на берегу, только в одиночестве – я не видел ее такой ни разу.

«Вот всё и началось», – вздыхает необозримое, золотящееся под солнцем море.

– Ты плакала?

– Да, милый, – улыбнулась, благодаря за заботу. – Гипнос, насылающий сны, бывает слишком жесток. Я видела сегодня во сне бурю. Гибнущую птицу между бешенством воды и бешенством неба. Птица металась… пыталась избежать своей судьбы… но судьба все равно настигла. Она, наверное, неотвратима, судьба.

Я пожал плечами. Хотелось бы надеяться, что Крон-то от своей не уйдет. От меня.

– И я подумала… подумала: на что некоторые готовы, чтобы избежать судьбы? Готовы жертвовать всем вокруг себя. Истреблять все вокруг себя… может быть, если бы они не пытались сбежать от нее – Ананка была бы к ним милосердна?

Пальцы ее перебирали мои волосы, мешая – жесткие черные пряди с текущими серебристыми…

Теперь они все боятся, что, если не помогут Крону – он ударит по их детям. Даже морские старцы. Даже мудрый Нерей, который ни разу не видел меня – но зато видел дочь, а титан-старец ведь читает по глазам.

«Попроси у него подарок, – сказал вещий старец, кусая губы – ему тоже не нравилось предавать. – Попроси у мальчика-лучника… того, который зовет себя невидимкой… попроси у него один выстрел. Один его выстрел».

– Хочешь – я подарю тебе что-нибудь, Левка? – спросил я тихо. – У бедного лучника ничего особенно нет. Но хочешь – я подарю тебе один свой выстрел?

Левка тихо заплакала, уткнувшись в свои волосы, занавесившись серебром, будто причудливое дерево, укутавшееся листвой.

Мы никогда не говорили с ней о том – кто я такой. Я не называл ей того, другого, отравленного предназначением имени.

Но дочь вещего старца тоже умеет читать по глазам.

«Он убьет нас, – шепнула она взглядом, и прибой зашептал за ней – так же испуганно и глухо. – Он явился к отцу и сказал, что будет убивать по одной моей сестре – в день, если мы не поможем ему. Если не найдем, если не… сделаем что-нибудь для того, чтобы он победил. Что будет швырять нас в пустыни, в Тартар, в вулканы… что отцу придется видеть это. Он говорил так всем».

– Хорошо, – сказал я, и Левка дрогнула, взглянув на меня – отчаянной бирюзой.

Хорошо. Отец доигрался с Лиссой-безумием. И заигрался со страхом. Скоро даже сами титаны не захотят