Фантастика 2025-101 - Михаил Иванович Казьмин

А ещё от древа (назвать это деревом язык не повернётся) прямо-таки веет Благодатью и очищающей упорядоченной маной.

Для Рины же появилось нечто странное. В земле была вырыта глубокая и широкая круглая яма. Дно её застилал алый яркий песок. Стены покрылись толстым слоем мрачных тёмных кирпичей, а сверху яму накрыла грубая мощная решётка.

Вниз, в яму, вела узкая кривая лестница, но и она при необходимости перекрывалась стальными прутьями, а по бортам ямы выросли тринадцать алых шипов, увенчанных плоскими факелами.

— Это ещё что за жуть⁈ — поражённо воскликнула Эльдана. — Это для Риночки⁈ Какого демона вообще⁈

— Думаю, это арена. Прекрасно отражает желание вашей юной дочери сражаться за своё будущее, — мягко ответил ей Дашков.

А для меня… Для меня появилось нечто, до боли знакомое.

— Портальная башня, — тихо хмыкнул я себе под нос.

Да, это именно её вершина. То, что я видел, когда на полгода окунулся в своё подсознание. Круглая площадка, колонны, образующие шесть арок, потолок-купол.

Разве что в арках сейчас нет дверей, а за пределами башни не пустота. В остальном — всё то же. Своеобразная ротонда из мрамора и гранита.

Так завершилось творение. И Абдульбари аль-Асфар, откланявшись и до тошноты обильно расшаркавшись с Дашковым, просто исчез в беззвучной вспышке. А в воздухе повисли его последние слова:

— Я оказал вам посильную помощь. С тем, что делать с сим даром, разбирайтесь сами! Ведь не для того ли смертным даны столь любопытные носы⁈

Глава 7

Новые времена

Сказать, что после призыва джинна и сотворения нам собственных Мест Силы жизнь изменилась — это ничего не сказать.

Словно всё вокруг нас только и ждало, когда спустят этот курок. Ну что, мол, когда уже там Косте Осинскому четыре стукнет⁈ Запускайте новую жизнь!

И жизнь эта запустилась. Но не полетела галопом, как кто-то мог подумать. Нет.

Новая жизнь потекла плавно, как неспешная река, с годами способная размыть любую преграду.

Сначала мы разобрались с тем, какие именно Места Силы сотворил нам Абдульбари, заглянув в наши детские души. Труда это не составило. Ведь в конечном счёте любое такое место — в первую очередь просто место для медитации.

Просто очень магическое место, да ещё созданное специально под мага. Каждая вещь здесь резонирует с личностью хозяина, даже если личности нет ещё и пяти.

— Сын, а что это такое для тебя сделал этот синий дядька, как думаешь? — прищурилась тогда мама, оглядывая мою «ротонду». Шесть «порталов» зияли пустотой, мраморные колонны оканчивались золотистым куполом. Серый гранит пола приятно холодил ноги.

Я очень живо вспомнил, как любил проводить вечера на вершине этой башни, творя Соколиный Глаз и оглядывая всё на десятки километров вокруг.

Прекрасные были времена. Но маме я ответил по-другому.

— Не знаю. Наверное, тут проходы вместо стен потому что я много где хочу побывать! Мама! И не надо со мной как с маленьким — всех этих синих дядек! Я знаю, что ето был джинн!

Я предъявил это абсолютно серьёзно, но мама лишь умильно покраснела… впрочем, сдержав себя. Столь же серьёзно кивнув, она вздохнула и ответила:

— Ты прав, сынок. Просто ты так быстро вырос… и умён не по годам. Хоть в школу тебя отдавай в пять лет…

— Я бы сказал, что это крайне нежелательно, госпожа Осинская, — встрял в разговор неслышно подошедший генерал. — Наукой давно доказано, что…

— Я знаю, Ваше Сиятельство! Ну я ж не дура, читала кое-что! Дайте мне сына похвалить. Особенно, когда есть за что!

А потом добавила:

— Я знаю, что до семи лет доминанта мотивации у ребёнка — игра, а не обучение. И даже обучение идёт лучше через игру. Не учите учёную, при всём к вам уважении.

Ха! Похоже, маму неслабо задело то, что ей кто-то решил указывать, как воспитывать сына. Понимаю, хоть и не могу согласиться.

Понимающе кивнул и генерал.

— Простите, госпожа. Я был неосторожен, вступил в ваш разговор, не узнав о его начале. Приношу свои извинения.

Приятно, когда человек понимает, когда лучше не лезть в бутылку и откупиться вежливостью.

Вежливость всё равно бесплатная.

И, когда я уже на следующее утро притащил в башню удобное маленькое покрывало, расстелил его посреди пола и сел, подогнув ноги… я сразу же ощутил это единение.

Ощутил, как пассивный ток маны сквозь тело ускорился, стал ровным и плавным.

— Давай, и ты здесь. Нарекаю тебя своей личной вещью, будешь меня подпитывать!

Сказав это, я сунул руку в карман брюк и вытащил… ну да. Ту самую ярко-красную машинку, на которой три года назад учился телекинезу. А кто-то решил, что я разбрасываюсь вещами с историей?

Думаю, если вы найдёте где-то мага, добровольно выкинувшего вещь, в которой есть память о важных для него моментах жизни — этот маг или мёртвый, или сумасшедший.

Даже в мире, в котором не существует сверхмощных проклятий через такие вещи, ими бы не разбрасывались. А мы, увы, живём в более мрачном мире.

И такие проклятия — обычное дело для сильных магов-предметников. Или некромантов.

Запустив машинку плавно летать вокруг головы, положив перед собой фиолетовый медальон-накопитель, подаренный родителями, я прикрыл глаза и начал тогда медитировать.

Брать потоки окружающей маны под волевой контроль, как бы «расширять» сознание, выносить часть его за пределы вещественной оболочки. А затем — ритмично направлять схваченные потоки в Источник, обратно, снова в Источник, опять обратно.

В общем — прокачивать силовые каналы, если говорить языком этого мира. У нас это называлось эфиризацией. Повышением доли астрального тела в сравнении с вещественным.

В тот, первый, день я даже не заметил прибежавших чуть позже детей. И им, и взрослым, не терпелось разобраться, как же с этими сооружениями работать. Ведь у каждого своя форма взаимодействия.

Как мне потом рассказали, проще всего это вышло у Сани. Просто потому что пацан сразу пришёл к своему древу с лейкой и принялся его поливать.

И тут же словил прямо в физиономию заряд Благодати, придавшей ему кучу сил. Так все и узнали, что Саше просто надо ухаживать за деревом. По крайней мере, пока.

С возрастом ведь места для медитации станут куда функциональней.

Думаю, будь здесь родители Лизы, они просто не пустили бы её залезть внутрь мрачного