Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

если думать только о себе, ничего не получится. Если мы ищем друзей, чтобы нам не было одиноко и скучно или с нами был кто-то, с кем мы поделимся своими сокровенными мечтами, стремлениями – дело обречено на провал. Потому что друг – не для «тебя». Напротив, «ты» – для друга. Но когда я это понял, я его уже потерял. А неумелы куда способнее в этих вопросах, чем люди.

– Но зачем тогда он сжег мой дом? – почти с яростью выкрикнул Ирионус. Впрочем, эту фразу мужчина сказал скорее в сердцах, от избытка переполнявших его эмоций. Ведь было понятно, что в Делии на него напал вовсе не карлик, а человек, являвшийся естествознателем, который казался при этом куда более могущественным, нежели обычный ученик Вингардио.

– Мы с тобой этого не знаем, – просто ответил бывший повелитель естествознателей. – Кстати, а зачем ты искал свиток, мой друг? – вдруг спросил он.

– Чтобы… Чтобы уничтожить его. Или… Вернуть единорогам, – дрожащим голосом ответил профессор Каучук. Артур с удивлением посмотрел на отца. Ему почудилась неуверенность в его ответе.

– Порою наши благочестивые цели настолько затмевают все остальное, что мы уже ничего не видим, кроме них. Это тоже может отвернуть от истинного пути.

Ирионус неуверенно кивнул, соглашаясь.

– Не печальтесь, – продолжил Вингардио. – Хоть это и грустное место, но все же не самое грустное из всех возможных. Тем более что у вас есть шанс вернуться.

– Что? – воскликнул Ирионус.

– Как я и сказал. Господа, вы ведь уже познакомились с пещерой? Поистине великолепное творение единорогов…

– Как нам выбраться отсюда? – поспешно спросил Ирионус, перебив своего бывшего наставника.

– Обожди, друг моей юности, – криво усмехнулся Вингардио, обращаясь преимущественно к Артуру. – Эта пещера – искусственный резервуар, накрытый куполом. Она создавалась для единорогов – тех, кто отступил от светлого пути. Единорогам с преступными помыслами отсюда уже не выбраться, но, как правило, они к этому и не стремятся. Я уже давно знаю про эту пещеру. Мне понравилась ее идея, хоть поначалу я понимал ее по-иному. Я думал, что это некое подобие тюрьмы, куда можно посадить преступников, отделив их тем самым от общества. Но здесь смысл в другом. Единороги, оказавшиеся здесь, сами раз и навсегда отделили себя от других. Они попадали сюда не в наказание и не с целью исправления, как бывает у людей. Просто тьма не может находиться рядом со светом. Тьма всегда сама будет себя от него отделять.

Когда я был снаружи, мне плохо понимался этот замысел, и потому я подумал, что смогу тут держать неугодных мне естествознателей. Предателей. Во время войны я многих отправлял в подобные пещеры, но люди, в отличие от единорогов, не хотели мириться с таким положением вещей. Они пытались найти выход. Объединившись однажды пред лицом смертельной опасности, они выбрали одно место и стали постепенно совместными силами воздействовать на купол, истончая его. Конечно, их стараний было недостаточно… Осужденные пытались вырваться на свободу, но так и не смогли этого сделать. Они обустроили здесь пещерки, которые являлись для них временным домом. Но мало-помалу они гибли… А новые естествознатели больше не появлялись, так как единороги уничтожили саму возможность ими стать. Эти пещеры сохранились и здесь; благодаря счастливой случайности я нашел их. Те страдальцы оставили письмена на стенах – предсмертные записи, с которыми и у меня, в свою очередь, появилась возможность ознакомиться. Ох, как я сетовал на судьбу, что уже не являюсь естествознателем… Может, я бы смог завершить начатое дело и пробить брешь в куполе? Но, увы, я растерял свою силу еще до того, как попал сюда. Так что я мог только взирать на надписи на стенах и мечтать, мечтать. Ну а теперь я рад – хоть кому-то пригодится мой рассказ.

– А где же эта брешь? – поинтересовался Ирионус. Его глаза загорелись жгучим нетерпением.

– Да здесь, друг мой. Прямо над нашими головами. Думаешь, зря я себе такое место для жизни избрал? Это вроде самоистязания – смотрю наверх, а сам думаю: нет, не все ты еще грехи искупил, злобный старик! Вот так и сижу, так и каюсь…

Ирионус с сожалением взглянул на своего бывшего учителя. Как все-таки он был к нему привязан! Как верил в его благие замыслы! И продолжал верить, наверное, несмотря ни на что.

– Мы не можем тебя здесь оставить… – тихо сказал Ирионус.

– Отчего же? – лукаво улыбнулся Вингардио, и его черные глаза, как у хищника, блеснули в полумраке. – Я уже стар, и мне не страшно встретиться со смертью. Тем более я знаю, что меня ждет.

– И что же?

Вингардио помолчал, видимо, от нежелания начинать этот разговор. Но потом он с грустью вздохнул и заговорил:

– В первую ночь моего заточения мне приснился мой единорог. Тот самый, с кем мы связаны на всю жизнь, несмотря на то, что я бросил его. Он сказал мне, что однажды я смогу вернуться к нему. Но для этого я должен научиться любить. Мне это показалось непонятным, я всегда думал, что любовь эфемерна и приходит подобно другим чувствам – страху, радости, боли. Как можно научиться страху или боли? Например, я чувствую, как болят мои колени, что говорит о преклонном возрасте. Или я начинаю испытывать страх – так как искренне не желаю старости и смерти. Итак, чувство страха пришло ко мне в ответ на раздражитель. Есть раздражитель – есть чувство. Мне казалось, подобное происходит и с любовью. Но единорог тогда возразил мне, ответив, что любовь не приходит извне, подобно раздражителям, но она появляется внутри, в нас самих. Она не ищет своего и, раз появившись, никогда не перестает существовать. Научить себя такой любви можно и должно, и наука эта начинается с дел любви.

– Значит, единороги могут тебе помочь? – спросил Ирионус.

– В каком-то смысле они уже помогают мне. По крайней мере, я понял, что лучше быть живым в духовном смысле в этой пещере, чем мертвым на земле. Однажды, может быть, мой добрый друг вернется за мной, и я буду счастлив, – мечтательно добавил старик, прикрыв свои красивые черные глаза. – Однако же не обо мне речь. Я искренне хочу вам помочь. – С этими словами Вингардио указал вверх на расщелину между камнями. Артур только сейчас увидел, как странно выглядело это отверстие. Камни с двух сторон позеленели, будто покрылись плесенью.

– Попробуй сначала ты, – обратился Вингардио к Ирионусу. Тот кивнул, закрыв глаза. Он должен был отправиться в Троссард-Холл первым, так как, возможно, ему придется встретиться с их недоброжелателем. Ирионус не хотел,