"Фантастика 2026-164". Компиляция. Книги 1-32 - Дмитрий Ромов

— Сколько?

— По меркам Ширяя доляк щегловский, капля в море, расходный материал, сменный картридж. О нём и печалиться не стоит. Хотя у них, у богачей, наверное, каждая копейка на учёте. В общем, для него это, может, и пустяки, а для вас, Давид Георгиевич, сумма совсем немалая. И, получи вы её, ваши политические возможности, расширились бы неимоверно.

— Значит получу, — кивнул Давид. — Ведь бумажки у тебя?

— И да, и нет, — сказал я.

— И что это значит?

— Ну, это значит, что без меня вам до них не добраться. Вы не сможете их не только переоформить, а даже найти.

— У него адвокатша в Дубае, — сказал Панюшкин. — Наверняка он через неё всё это делал.

Я усмехнулся:

— Вадим Андреевич, вы далеко пойдёте, если вас Давид Георгиевич не остановит.

— Давай, — сказал Давид лысому.

Тот медленно снял рубашку и остался с голым торсом, демонстрируя крупные рельефные мышцы кора, бицепсы, трицепсы и пресса. Всё у него было неплохо проработано. Он подошёл к Усам и обрушил на его лицо кулак. И ещё раз. И ещё…

Голова Панюшкина откинулась, и лицо его моментально превратилось в красное месиво. Изо рта потекла густая слюна, смешанная с кровью.

— Зачем вы его бьёте, Давид Георгиевич? — спросил я. — Я же не отрицаю, что документы у меня.

— А вдруг ты его пожалеешь и быстро всё отдашь? — он скривился. — Но нет, на самом деле, просто хочу тебе показать кое-что. Я хочу, чтобы ты увидел, что люди продажные твари. А ещё я хочу, чтобы ты наглядно посмотрел, что через пару минут станет и с тобой. Вот именно с тобой. Если ты не скажешь, где находятся документы Никитоса.

Давид кивнул, и лысый здоровяк снова взялся за Усы.

— Да хватит, хватит! — сказал я. — Хватит. Я скажу. Не переживайте. Всё скажу, как на духу. Но только не здесь.

— Ты чего, уже уработал его что ли? — недовольно нахмурился Давид, глядя на своего здоровяка и на Панюшкина, не проявлявшего признаков жизни. — Зачем так быстро, Альфред?

Он покачал головой и повернулся ко мне.

— Что ты сказал?

— Говорю, что вы перебарщиваете, Давид Георгиевич.

— Да нет, — махнул он рукой. — Нормально. В итоге мы все умрём. Вопрос, как? Хочешь ли ты умереть в муках? Или хочешь уйти легко? А может, хочешь ещё пожить немного, лет до ста, хотя бы? Чего хочешь? Альфред у нас несдержанный, сам видишь. Но не беда, в случае чего твоё тело мы подкинем… Ты знаешь кому? Чингизу. Круто, да?

— Но Ширяй с Чингизом из-за моего тела биться не станет.

— Там мы другой замут устроим. Не переживай. Тебе-то уж без разницы будет. Но можно ещё кое-что переиграть. Не всё потеряно, Серёжа. Шансы есть. И даже неплохие. Просто отдай мне документы. И на этом мы с тобой закончим. Где они?

— Думаю, — сказал я и щёлкнул каблуком по полу. — Думаю, Давид Георгиевич, вы немного ошиблись.

— В чём же? — зло сверкнул он глазами и кивнул Альфреду.

Под ложечкой противно заскреблась мышь, а во рту вдруг появился металлический привкус.

— Ошиблись, выбрав методы для разговора со мной. Я знаю, где документы. Но если вы думаете, что…

Договорить я не успел.

Лысый здоровяк прервал меня прямо на полуслове. Его огромный кулак врезался мне в скулу и свет этого мира — яркий, цветной, тёплый — медленно погас…

10. Черное и белое

В отключке я был недолго. По крайней мере, мне так показалось. Пару секунд, наверное. Успел увидеть белые электрические разряды. Когда я снова увидел свет и краски мира, положение действующих лиц на сцене почти не изменилось. Передо мной стоял могучий, мускулистый Альфред, чуть сбоку — Давид, у стены — бородач. Прямо напротив, на стуле, истекая кровью, сидел Панюшкин с поникшей головой.

Единственное отличие было в том, что смотрели эти люди не на меня, а куда-то наверх. Все, кроме Усов. Он вообще никуда не смотрел.

Наверху что-то взорвалось и упало. Я услышал топот, крики. Снова грохот. Это очень походило на штурм.

— Посмотри! — резко скомандовал Давид бородачу.

Тот бросился к двери, но тут же был от неё отброшен. Она распахнулась, и в комнату влетели зелёные человечки. Вернее, чёрные. Есенину бы понравилось. Без нашивок и опознавательных знаков. Это были хорошо вооружённые спецназовцы.

Бородач задёргался, кинулся на них, но получил прикладом по голове и затих. Давид стоял спокойно, даже руки поднял. Альфред попытался действовать, как разъярённый кентавр, бросился на появившихся завоевателей. Но завоеватели были не лыком шиты. Так что титан Альфред в тот же миг был повален на бетонный пол, стреножен и обезврежен.

По полу поплыл сизый дымок.

Работали ребята чётко, быстро, ловко и без слов. Всех, кто был в камере, вынесли наружу и упаковали кого куда. На крыльце стоял молодой полковник.

— Фамилия? — спросил он, скользнув по мне быстрым и цепким взглядом, когда меня вывели из виллы.

— Краснов.

Полковник коротко бросил:

— Этого туда.

Взмахнул рукой и отвернулся.

Над виллой завис вертолёт, вдалеке появился ещё один. Впрочем, здесь в них надобности не было, так что они работали исключительно как эффектное звуковое сопровождение. Группировка Давида оказалась не слишком многочисленной. Не больше двенадцати человек, включая двух дам из обслуживающего персонала, которые до этого мне на глаза не попадались.

Меня быстро-быстро протащили через двор и, не говоря ни слова, затолкали в чёрный микроавтобус без окон. Боковая дверь закрылась, и мы тут же рванули с места.

Я был в фургоне один, в смысле, из пассажиров. А вот сопровождали меня целых четверо бойцов. Они сидели молча, соблюдая порядок и дисциплину. Верхней одежды на мне не было, поэтому было зябко, прохладно. Металлические стенки фургона не особенно-то удерживали тепло.

— Ребята, далеко едем? — спросил я, пытаясь завязать первичный социальный контакт.

Но ребята даже не глянули в мою сторону. Друг на друга они тоже не смотрели. Просто сидели молча, как роботы и всё. Куда мы едем, я, разумеется, не видел. Поэтому оставалось просто ждать.

— У вас нет от головы чего-нибудь? — спросил я через некоторое время. — Спросите у водителя. Аптечка же должна быть.

Котелок, честно говоря, раскалывался после того как к нему приложился Альфред. У него кулак, наверное, был размером с мою голову. Чуваки ничего не ответили. Ехали мы минут сорок, а потом машина остановилась. Встала наглухо, но дверь никто не открывал. Из кабины доносились голоса, хлопала дверь, но